Спустя мгновение Лукас снова подключился, только на этот раз он был ею.
— Что-то металлическое давит на мою спину. Как будто решетка впивается в кожу. Руки закинуты за голову, плечи болят. Пахнет потом, кровью и мочой. И страхом. У страха есть запах? Я вижу его. Он прямо там. На голове у него... мешок, с прорезями для глаз и рта.
— Он издевается над ними? Делает это, чтобы усилить их страх? — спросил Август.
— Это смешно, но выглядит ужасающе. Когда он уводит девушку, она не возвращается. Я знаю, что она не вернётся. Обычно он одет небрежно, но сейчас без рубашки и в кожаных штанах, как какой-то средневековый палач.
Август провел рукой по волосам Лукаса.
— Может, устраивает шоу?
— Мне страшно. И чертовски хочется пить. Я хочу воды. Я прошу, но он меня игнорирует. — Лукас хныкал. — Он не пытается затянуть это для моего удовольствия, он двигается, занят, как будто выполняет какой-то ритуал или рутину.
— Что он делает?
— Он наклоняется... возможно, поправляет что-то в углу комнаты. Он даже не обращает на меня внимания, просто занят чем-то. Я не могу видеть, что он делает. А на стене у него висят... инструменты. Самодельные. Грубые. Ужасающие. Он еще не использовал их на мне, но я знаю, что я следующая. Я знаю, что это конец для меня. — Он не смог остановить вырвавшийся всхлип. — Моя мама. Она не узнает, что со мной случилось. Она решит, что я бросила ее, чтобы она сама о себе позаботилась. Она будет волноваться, когда я не вернусь домой.
— Ш-ш-ш, — успокаивал Август.
— Он щелкает выключателем, и вся комната заливается красным. Мне так страшно, он опустился передо мной на колени...
— Что он делает? — спрашивает Август.
— Он... Господи. Он снимает ее туфлю. Он делает это для меня. Для меня. Он хотел, чтобы я увидел все это.
Лукас с рычанием сбросил туфлю с кровати, отбросил коробку с обувью и вырвался из рук Августа, чтобы пройтись перед кроватью Августа.
— Как же меня достала эта херня! Почему он просто не придет за мной? Зачем Кон это делает? Ты должен просто убить его, блядь. Нет, к черту. Я хочу убить его сам. Я убью его, Август. Я хочу видеть, как он корчится в гребаной агонии! Я хочу видеть, как он истекает кровью. Я хочу, чтобы ему было больно. Мне нужно, чтобы ему было чертовски больно.
Август внезапно оказался рядом, держа Лукаса за лицо.
— Мы сделаем это. Сделаем. Я клянусь тебе. Я могу показать тебе миллион способов заставить его кричать.
Его слова не должны были звучать сексуально. В том, что Лукас увидел, не было ничего сексуального, но он был на взводе от адреналина и ярости. И Август был рядом.
— Трахни меня, — прошептал Лукас. — Я знаю, что обещал позаботиться о тебе, но мне нужно, чтобы ты это прекратил. Я чувствую, что схожу с ума.
— Трахнуть тебя не так уж и трудно, — пообещал Август, прежде чем прижаться губами к его и отстраниться, чтобы сказать: — У меня нет ничего для тебя, чтобы сдерживать меня...
Лукас покачал головой.
— Нет. С этим покончено. Тебе это не нужно. Ты не так страшен, как тебе кажется.
Август шумно втянул воздух через нос, притянул Лукаса к себе, а затем впился зубами в его шею.
— Да, черт побери, я и правда такой.
— Тогда покажи мне, — передразнил Лукас.
Лукас молился, чтобы Август не отказался, он жаждал жестокости, которую Август готов был ему придать. Он хотел быть наказанным. Он хотел заглушить видения, все еще роившиеся в его голове. Он хотел, чтобы Август заполнил его и прижал к себе. Нет, он нуждался в нем, нуждался в том, чтобы он вытравил из него гнев, ярость и нервную энергию, пока он не сошел с ума.
Август запустил руку в волосы Лукаса, а другую в его трусы, обхватив быстро твердеющий член.
— Последний шанс.
Лукас подался бедрами вперед, впиваясь в кулак Августа.
— Я не передумаю.