Лукас зашипел, когда Август сомкнул губы вокруг головки, а языком стал дразнить щель. Черт, как же хорошо он выглядел стоя на коленях перед Лукасом. Каким бы хищником ни был Август, ему нравилось подчиняться, нравилось выполнять приказы Лукаса, нравилось, когда Лукас отмечал его. Его имя навсегда запечатлелось на коже Августа, прямо на его плече, чтобы Лукас видел, пока трахает его.
Лукас был уже слишком близко, пальцы ног подгибались, когда Август начал работать над ним долгими, засасывающими ударами, от которых по коже пробегали мурашки удовольствия.
— О, черт! — Лукас запустил пальцы в волосы Августа, удерживая его на месте, чтобы он мог сам входить и выходить из его рта. — Боже, твой рот...
Мда, без вариантов. Лукас долго не протянет. Он вырвался.
— На кровать. На спину.
Август сделал, как приказал Лукас, схватил смазку и бросил ее на кровать. Он подхватил Августа под колени, раздвинул его ноги, чтобы поцеловать бедро, яйца, раздвинул его, смазывая вход, наслаждаясь резким звуком, который издавал Август.
Лукас смазал пальцы, накрыл ртом член Августа, просунул два пальца в него и стал вводить и выводить их, пока сосал.
— Я в порядке. Я готов.
Лукас почувствовал облегчение, услышав это. Он подхватил Августа под колени и вошел в него одним твердым рывком, от которого они оба застонали, прижавшись друг к другу губами. Обычно Лукас начинал медленно, наращивая темп, затягивая его, но в тот момент, когда тело Августа обхватило его, стало ясно, что секс не будет долгим и затяжным.
Он поймал взгляд Августа, когда тот начал двигаться, и в груди у него сжалось от нахлынувших эмоций. Именно за этого человека он собирался выйти замуж. За безумного, красивого, сексуального, странного человека. Мужчину, которого он любил так сильно, что никогда не мог выразить это словами. Сама мысль была настолько ошеломляющей, что он поймал рот Августа в поцелуе, прежде чем он сделал что-то глупое, например, расплакался бы во время секса.
Август обхватил руками задницу Лукаса, подстегивая его, давая понять, что он согласен с заданным им жестоким темпом. Лукас опустил щиты, отдавшись наслаждению Августа, и не смог сдержать стон, сорвавшийся с его губ.
— Черт, ты так хорош. Так горяч. Я люблю тебя. Люблю это. Люблю нас.
Потом стало не до разговоров, Лукас гнался за нарастающим в нем удовольствием, прижимаясь лбом ко лбу Августа, их тела двигались вместе, чувства Августа омывали его так же сильно, как физические ощущения, пульсирующие в нем. Это было слишком. Лукас вошел в него еще раз, застонал, тяжело кончая и заполняя Августа, а затем сел между его ног, обхватил подтекающий член Августа и стал грубо работать с ним, одновременно двигая своей сверхчувствительной эрекцией в глубине Августа, зная, что ему нравится, когда Лукас находится в нем, когда он кончает.
Август еще минуту погружался в сжатый кулак Лукаса, а затем кончил, заливая спермой руку Лукаса, его тело спазмировалось вокруг Лукаса, заставляя его дрожать.
Лукас бесцеремонно рухнул на него сверху.
— Это было прекрасно.
— Да, очень хорошо, — согласился Август, все еще тяжело дыша.
— Знаешь, что сделает это еще лучше? — спросил Лукас, целуя потную, волосатую грудь Августа.
— Что?
Лукас скатился с него.
— Чизкейк, который ты мне обещал.
Август фыркнул, но встал, зашел в ванную, а затем пошел на кухню. Он вернулся с целым чизкейком и двумя вилками, поставив его между ними. Лукас перевернулся на бок, откусил вилкой кусочек и подал его Августу, который сделал то же самое.
— Итак, Ной и Крикет помогли в твоей маленькой охоте на экстрасенса? Значит, вся семья знает о предложении? — спросил Лукас, откусывая еще кусочек.
Август кивнул.
— Да, даже Айден. Они были взволнованы. Ну, Каллиопа, Ной и мой отец были взволнованы. Остальные отнеслись к объявлению неоднозначно.
— Ну, ничего удивительного. Когда ты хочешь сыграть свадьбу? Ты хочешь к примеру устроить большую, пышную свадьбу?
— Учитывая, кто мой отец, я думаю, что, вероятно, есть какой-то этикет, люди, которых нужно пригласить. Если бы это зависело от меня, я бы сказал, давай прямо сейчас пойдем в здание суда и сделаем это.
Пульс Лукаса участился при этой мысли.
— Мы могли бы, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал непринужденно, когда Лукас подцеплял вилкой еще один кусок чизкейка. — Никто не узнает.
Август откусил еще один кусочек.