Август прижал Лукаса к двери, обхватив рукой его горло.
— Я знаю, что ты дразнишь меня.
Август и не подозревал о существовании такой стороны Лукаса. Той стороны, которая дразнила, подкалывала и толкала Августа. Той стороны, которой нужно немного грубой силы, чтобы почувствовать, что Август говорил серьезно, что они вместе навсегда. Это как-то успокаивало израненную психику Лукаса. Он не стал совсем другим человеком, но без угрозы смерти, нависшей над ним, он... как-то стал спокойнее. Свободнее.
— Любой мужчина, который прикоснется к тебе, познакомится с дровосеком моего отца. Это ясно?
— Кристально, — пробормотал Лукас, и подавшись лизнул рот Августа. — А теперь скажи мне, что ты меня любишь.
Август не колебался.
— Я люблю тебя.
Кто мог сказать, что такое любовь для них? Возможно, любовь для них – это драки, секс и повторный просмотр передач, которые им не нравились, только потому, что нравились другому человеку. Может быть, любовь заключалась в том, что Лукас позволял ему съесть последний кусочек чизкейка или когда он всегда следил за тем, чтобы Лукас принимал лекарства и посещал психотерапевта. Никто не мог диктовать, на что похожа их любовь. Поэтому, когда Лукас нуждался в словах, Август без колебаний давал их.
Улыбка озарила лицо Лукаса.
— Так-то лучше. Теперь скажи мне, что мы купим чизкейк.
— Мы купим чизкейк, — покорно сказал Август, открывая дверь кабинета и позволяя Лукасу выйти.
Лукас помахал Крикет, которая сидела за своим столом с наушниками в ушах. Она помахала в ответ.
— А теперь скажи мне, что ты купишь плавки.
Август закатил глаза.
— Я не буду покупать плавки.
— Ты должен обязательно купить себе плавки, — отозвалась Бьянка, когда они проходили мимо двери ее нового кабинета.
— Видишь! — воскликнул Лукас. — Пожалуйста?
— Нет!
— Но это наша годовщина.
Август закатил глаза.
— Давай мы пойдем домой, ты опустишь свои щиты, и я спроецирую себя в плавках прямо в твой разум. Ты даже сможешь выбрать цвет.
Лукас притворился, что надулся.
— Ну и ладно.
Август просунул свою руку в руку Лукаса. Это было лучше, чем ладно. Просто идеально. Лукас был идеален. Идеален для него. Лукас был его человеком. А он принадлежал Лукасу. Ничто другое не имело значения, кроме этого.
БОНУСНЫЙ ЭПИЛОГ
Лукас
Лукас сидел на своем столе в центре лекционного зала, а на проекторе отображалась фотография серийного убийцы Эда Кемпера.
— Как вы думаете, почему серийный убийца, подобный Кемперу, захотел помочь полиции найти таких убийц, как он?
— Эго? — раздался голос.