— Он тот, кому мы звоним, когда нам нужно установить наружное наблюдение. Он бывший спецназовец и не задает много вопросов.
— Сколько еще людей знают о вас? — спросил Лукас.
Август покачал головой.
— Он не знает, кто финансирует его работу. Он работает исключительно с Каллиопой и получает деньги наличными. Ему все равно, кому и зачем нужна информация.
— О, — это весь энтузиазм, который Лукас мог проявить по поводу разумного шага «Корпоративного Убийства».
— А мы точно знаем, что их всего семь? — спросил Ави.
— Нет, — ответила Каллиопа. — Они периодически встают и уходят в заднюю комнату, но те же люди, которые выходят, – это те же люди, которые входят. Но мы не можем предположить, что сзади нет никого, кто не был бы так же вооружен.
— Значит, они могут держать Крикет в задней части здания, — сказал Август.
Лукаса мутило, когда он дал волю воображению, представляя, что эти люди могут делать с ней при каждом посещении.
— Нам нужно идти.
— У нас все идет наперекосяк, когда мы торопимся с заданиями, — сказал Ной, садясь на стул рядом с ним. — Я знаю, что ты беспокоишься за нее, но они не собираются издеваться над ней вне камеры. Эти больные ублюдки платят большие деньги за то, чтобы смотреть. Пока часы отсчитывают время, она в порядке.
Тревога закралась в Лукаса.
— Да, но у нас осталось девяносто минут.
— Тогда хватит мешать, чтобы мы могли придумать план, — предложил Адам, закатывая глаза.
Лукас откинулся назад, кивнув.
— Извините, продолжайте.
Еще один красный круг появился над прямоугольной формой.
— Это один из двух грузовых контейнеров на участке. Возможно, он может быть мобильной камерой пыток Кона. Но, к сожалению, есть еще вот этот. Любой из них может быть тем, что мы ищем. Она может быть в любом из них, или ни в одном. Невозможно узнать, пока не проведем наземную операцию.
— Боковой вход в здание? — спросил Томас.
Начали появляться стрелки.
— Здесь есть дверь, которая, как я думаю, является офисом, и есть две открытые двери отсека, которые, по словам Монка, работают. Затем есть дверь, которая ведет прямо на свалку. Сам двор огорожен десятифутовым забором с колючей проволокой. Там также могут быть собаки.
— Боже, как я ненавижу собак, — пробормотал Аттикус.
Лицо Ноя исказилось от отвращения.
— Что за чудовище ненавидит собак?
— Тот, кого боксер укусил за задницу во время задания, и ему пришлось накладывать швы и принимать два курса антибиотиков, — пробормотал Арчер, делая глоток чего-то прозрачного – скорее всего, с содержанием алкоголя.
— Надеюсь, ты имеешь в виду породу собаки, — сказал Ной.
— Можно подумать, Аттикус когда-нибудь опустится до того, чтобы переспать с простым боксером. Он бережет себя для наследницы, — со смехом сказал Аса.
— Хватит! — прикрикнул Томас. — Имейте в виду, что на территории могут быть сторожевые собаки.
— Вы же не собираетесь причинить вред собакам? — спросил Ной. — Верно? — повторил он в ответ на их молчание. Он повернулся и посмотрел на своего жениха. — Адам Малвейни, если ты ранишь собаку, не вздумай возвращаться домой.
Лукас хотел рассмеяться, видя, как у Адама отвисла челюсть.