— Они разрежут эту суку на кусочки и разбросают их вдоль шоссе, чтобы ты подобрал их как мусор, — прохрипел Кон.
Август не успел отреагировать, Лукас повернулся и схватил со стола нож – тот, которым он никогда не пользовался – неуклюжий на вид тесак для мяса, похожий на тот, который его брат однажды вогнал в череп педофила. Прежде чем кто-либо из них успел догадаться о его планах, он опустился на колени и замахнулся, отрубив махом четыре пальца Кона за раз.
Крики Кона эхом разнеслись по пустоте здания, отчего у Августа зазвенело в ушах. После всего у него несколько дней будет мигрень.
— Отлично, — сказал Ави, с восторгом в голосе. — Теперь займись остальными.
— Нет. С меня хватит с ним возиться, — огрызнулся Лукас. — Скажи мне, где она, или следующим, что я возьму, будут твои гребаные яйца, а затем твой член.
— Тогда он точно истечет кровью, — сказала Аса, заработав укоризненный взгляд от Лукаса. — Что? Я просто сказал.
— Мы можем прижечь рану? — предложил Ави.
— Если он не заговорит, мне плевать, если он истечет кровью. Я хочу, чтобы он истек кровью. Пусть, сука, сдохнет, как свинья, которой он и является.
— Вот, держи этот. Он разрежет его с гораздо большей точностью, — сказал Август, передавая маленький разделочный нож, затем обратился к Кону: — Ну так, что ты выбрал? — Когда Кон не ответил, Лукас прижал лезвие к его яйцам, пока его лицо не исказилось, и он не начал издавать звериные звуки между оскаленными зубами.
— Он задал тебе гребаный вопрос, — огрызнулся Лукас. Когда прошло еще тридцать секунд, он насмешливо произнес. — Ладно, пусть будет по-твоему.
Лукас оттянул яички Кона, вероятно, для того, чтобы легче было отрезать.
— Подожди! — закричал Кон. — Блядь. Подожди. Твою мать... просто, сука, подожди.
— Где она? — снова спросил Лукас.
Кон обмяк всем телом. Он смирился с тем, что ему не уйти.
— На углу Брэмфорда и 2-й улицы есть свалка. Сзади контейнер для перевозки. Если она еще цела, ты найдешь ее там.
— Это было не так уж сложно, правда? — сказал Аса, поглаживая покрасневшее лицо Кона.
— Кто вы, на хрен, такие? — пробормотал Кон. — Я думал, ты долбаный профессор колледжа.
— Так и есть, — скучающе сказал Август. Он указал на Ави. — А он модельер. — Потом на Асу. — А он архитектор.
— Но вместе мы боремся с преступностью, — сказал Аса насмешливо-веселым тоном.
Ави усмехнулся, когда Кон нахмурился.
— Миллениалы.(Поколение Y) Мы все подрабатываем.
Аса хмыкнул, но Лукас продолжал стоять, уставившись на нож в руке.
— Ты зарезал этих женщин, — сказал он почти про себя. — Ты насиловал и пытал их, искалечил их тела, делал невыразимые вещи. Ради денег. Ради развлечения. Потому что это тебя заводило.
Кон покачал головой.
— Эй, я делал только то, что хотели зрители. Это на них ты должен злиться. Они заплатили за игру. Я всего лишь инструмент. Мне плевать на этих сучек.
— Неправда. Тебе очень нравилось то, что ты делал, — сказал Лукас. — Я чувствовал. Видел, как ты возбуждался, чувствовал, как ты наслаждался их болью, их мучениями. Ты хотел, чтобы они были не просто напуганы, а сломлены, безнадежны. Некоторые из них были чертовыми детьми. Я знаю, что тебе это нравилось. Ты позаботился о том, чтобы я знал. Помнишь?
Хитрая улыбка расплылась по лицу Кона.
— Да. Да, я, блядь, помню.
Лукас взметнул рукой вверх, и тут Кон издал придушенный хрип, когда кровь хлынула у него между ног. Лукас скривил губы от отвращения, уронив на пол то, что осталось от мужского достоинства Кона. Мужчина был уже белым как мел, его жизнь стремительно угасала, но он все еще был в сознании, когда Лукас сказал:
— Мне тоже понравилось, урод.