Лила стояла там, вцепившись мертвой хваткой в переднюю часть своей куртки, а ее волосы были завязаны в хвост. Господи, просто мысли о ней сейчас смогли заставлять появиться ее как по волшебству. Она играла значительную роль в его мечтах, и эти мечты теперь просачивались в часы его бодрствования.
Он несколько раз моргнул, но фантазия, это прелестное безумие, не сдвинулась с места.
— Лила?
Она не отошла от двойных дверей между офисом и центральный холлом фермерского дома. Она осмотрела комнату, улыбнувшись, когда ее взгляд упал на стену Рождественских открыток, сделанной Элейн из куска пробкового щита и ящика гвоздей.
— Почему ты еще не спишь? — спросила Лила.
Не тот вопрос, который он ожидал.
— Что?
— Уже поздно. — Ее голос дрожал, когда она взглянула поверх его плеча в направлении центральной лестницы, ведущей на второй этаж. — Мы одни?
Вопрос скакал вокруг его разума. Она не могла думать, что у него появилась другая женщина здесь. Она была слишком умна для такого рода ерунды.
Он позволил передним ножкам стула удариться о пол. К треску металла по дереву добавился дополнительный ритм громкого тиканья настенных часов.
— Здесь только я.
— Второй час ночи.
Что было невыносимым, потому что он еще не прикасался к кипе рядом с его правой рукой на рабочем столе. Мысль о работе еще час или два, приготовив эту последнюю чашку кофе, превращалась в твердый кувыркающийся шар в его пустом желудке.
— Я потерял счет времени.
— Это правда? — Она скользнула в комнату. Едва вошла. Один осторожный шаг, и она оказалась спиной к стене, а ее тело рядом с мигающей елкой.
— Да. Что ты здесь делаешь? — Он больше, чем один раз фантазировал о ней здесь, но не на этом этаже. Наверху, прижав ее к дивану или голой среди смятых простыней.
— Ты не ответил на мой вопрос.
Он едва мог вспомнить. Не было ничего откровенно сексуального в ее спортивных штанах, но они продолжали захватывать его внимание. Этот вид, удобный и теплый, лицо очищено от макияжа, такое розовое и сияющее, притягивало его больше, чем это смогло бы сделать модное платье. Это было настоящим, неподдельным. Этот облик ей подходит.
Даже не подходя ближе, он знал, что от нее будет пахнуть миндалем. Она всегда так пахла.
— У меня была кое-какая бумажная работа.
— Каждую ночь, с тех пор как я приехала в город? — Она сделала еще несколько шагов, идя по направлению к центру комнаты и остановившись прямо напротив его рабочего стола.
— Тут куча скопившихся дел.
Она опустила руки от куртки, вместо этого расположив их по другую сторону его стола.
— Почему ты на самом деле здесь?
Молния едва доходила до верха ее груди и все, что он мог видеть — очень много белой кожи. Открытие заставило его мозг трещать, а кровь нестись по его телу в энергичной гонке к его эрекции.
Он пытался сосредоточиться на разговоре. Задумавшись, сможет ли написать свое имя, если кто-нибудь заставит его прямо в эту секунду.
— Я живу наверху.
— Я имела в виду офис. — Она наклонилась, и ее куртка опустилась. — Почему ты на самом деле здесь в такой час?
Он попытался переместить взгляд обратно к ее лицу, но затененная ложбинка между ее грудей и мягкие изгибы плоти, что он увидел, накрепко захватило его внимание и не отпускало.
— Я не понимаю, в чем твой вопрос.