Что бы, не испытывать неловкости момента, не нахожу ничего лучше, как переключить внимание на мороженое. Что, зря что ли мы его покупали?
Погода портится и начинает моросить дождь.
Прекрасно!
Абсурдность картины сейчас зашкаливает. Мы бежим под дождем к машине и едим мороженое.
И нам очень весело.
Добравшись до машины, снимаем верхнюю промокшую одежду и убираем её на заднее сидение.
Дождь усиливается и переходит на ливень.
— Нам, наверное, пора домой? — повернувшись, задаю вопрос.
— Уже, — разочарованно выдыхает Яр.
— Скоро стемнеет, ещё и дождь… — не знаю, как дальше продолжить фразу.
Ярик заводит мотор, и мы выезжаем.
Украдкой рассматриваю Яра, расслаблен, руки уверенно сжимают руль, взгляд сосредоточен на дороге.
Почему я раньше не замечала, какой он на самом деле? Всегда думала, что он жесткий, беспринципный хам.
Но сейчас он такой домашний, именно такой, каким я знала его в детстве.
Первые полчаса едем в тишине, если не брать в расчет волну радиостанции, что-то вещающую нам. Напряжение в салоне становится всё больше и больше.
Вроде всё было хорошо.
Но теперь, нет его привычных шуток и взглядов, которые способны сначала вызвать дрожь, а потом кинуть в жар.
— Всё нормально?
— Да, почему спрашиваешь? — на секунду, оторвавшись от дороги, переводит взгляд на меня.
— Просто ты какой-то очень молчаливый?
— Просто через час придётся отпустить тебя…
Не говоря ни слова, просто придвигаюсь ближе и кладу свою руку поверх его, лежащую на подлокотнике.
Моя ладонь кажется почти белой по сравнению с его смуглой кожей.
Повернув голову он улыбается, я отзеркаливаю улыбку в ответ.
…
Отпечатав чупа-чупс, кладу его в рот, вкусовые рецепторы сразу сигналят мне о вкусе спелой вишни. Сжав палочку чупа-чупса губами, непроизвольно улыбаюсь сама себе.
И, вдруг, Яр тянет палочку моего чупа-чупса на себя. Встречаемся взглядами. Непроизвольно разжимаю зубы и позволяю вытащить конфету.
Что он делает?
Пока он кладет его себе в рот, я ошарашенно моргаю. Шумно втягиваю воздух.
— Эй, это мой! — протестую я.