– Это пока он дом не начал строить.
– Черновик жду через две недели, – редактору явно не понравился ответ. – Вычитанный, разумеется.
Был вторник. Дождь не лил, а просто тянул с неба прозрачные нити к набережной и шумел. В теплом воздухе влага испарялась, кутая Ялту в туман. Волны почернели, залили пляж. Белая чайка кружила там, где позавчера Аня отмывала шлепанец. Прибой норовил слизнуть часовню, в которую она так и не успела заглянуть. При Чехове тут стояла деревянная церквушка, теперь – каменная, приземистая, с круглым землистого цвета куполом. Хотя бы на минутку зайти внутрь, обсохнуть, – но пришлось, скользя кроссовками по плитке, натыкаясь на зонтики, пробежать мимо.
Аню угораздило вписаться в экскурсию на Ай-Петри, куда Чехов возил Книппер. «Туда на машине, обратно канаткой. Чтобы не скучно было», – сказал экскурсовод. По факту – просто бомбила, таких в Ялте много, а у входа на канатку, убеждал он, «вдвое дерут», лучше брать поездку у него.
Семейство с ребенком, что собиралось на экскурсию с Аней вместе, не явилось и не отвечало на звонки. Прождали полчаса, и всё это время Аня уговаривала парня не тащиться в дождь, перенести поездку на завтра.
– Я те так скажу: у нас на юге день год кормит. Ночью мне уже валить надо.
Аня выпучила глаза.
– Да не, в универ. Обзвонились прямо, четвертый курс, а всё носятся с нами.
– Кем будете?
– Буду молодняк к ЕГЭ готовить по математике.
– А по диплому?
– Да тоже, пед заканчиваю в Ростове.
Он был весь какой-то острый: колени, когда вел машину, торчали по обе стороны руля, как у кузнечика. Шея тощая, лицо – из сплошных углов и вертикалей. Бородка длинная, нос прямой, челка стрелкой.
– Мартын, – представился он, сдувая вихор со лба на поворотах.
Аня, протирая стекло рукавом, тоже назвалась. Когда лобовое совсем запотело, открыли окна, ехали со сквозняками. Горы росли прямо из подушек тумана, тучи казались темнее от зеленых сосен под ними. Пахло лесом, грозой, солью, и сладко цвели по обочинам желтые кусты.
Мартын остановил у водопада: «Учан-су, летящая вода». Сейчас вода и впрямь летела. Только с неба, а водопад – пересох в летнюю жару, сочился ручейком.
На смотровой площадке – долговязый человек в рыбацком плаще и капюшоне. Не обернулся, но спина показалась Ане знакомой. Хотела подойти к перилам, в лицо заглянуть. Мартын засигналил. У него был старый белый «Опель», тесный для его ног, но он им явно гордился. Всю дорогу болтал, что вот, накопил сам, «ну, еще родители помогли». Узнав, что Аня пишет книгу, заявил:
– За это не платят. Муж есть?
– Почти.
– Выходи замуж скорей и норм. Живете вместе?
Аня кивнула.
– Тем более.
Легко, будто это была не жизнь, а задачник по ЕГЭ, и Мартын знал решения. Ну, или всегда мог подсмотреть в конце ответы.
А вот у них с Русланом – не так. Она и переехала к нему в квартиру-студию лишь через год после знакомства, хотя не раз там ночевала.
Тем ноябрьским вечером они смотрели какой-то сериал. Задремали на диване.
В потемках зазвонил его телефон, Аня услышала женский взволнованный голос. Что-то про маму, которая не выходит на связь, сиделку, которая пропала, и извинения за ночной звонок. Руслан пояснил: «Соседка из Штатов, просит бабку проверить за стенкой». Вроде нехотя сказал, а сам уже бежал в прихожую. Сунул ноги в кроссовки, выскочил на лестничную клетку. Аня поплелась за ним.
Руслан жал на звонок, прислушивался, стучал кулаком по двери. Потом набрал чей-то номер. Сейчас Руслан был совсем другой, не такой, как с Аней. Лицо застыло, глаза поменяли цвет. Из карих сделались черными, злыми, упрямыми.
В трубке ответили гудок на пятый.
– Валентина? Приезжайте немедленно, – рявкнул Руслан. – С бабкой плохо!
– Я в Воронеже, – прошуршала Валентина.