И точно не доживет до возвращения Анри!
Боль перехватила горло, не дав выговорить ни слова. Анри больше никогда не увидит отца, а старый герцог — единственного выжившего сына. К Темному бастардов — раз Тенмарский Дракон их терпеть не может, а они его ненавидят!
Какие бы грехи ни были у Ральфа Тенмара — такого он не заслужил. А Анри, у которого грехов нет и никогда не было, — не заслужил тем более.
И, можно подумать, папа заслужил смерть от рук жены и сына!
Успокаивающее прикосновение жестких теплых рук. Герцог.
— Будет, будет… — Ральф Тенмар непривычно мягко отстранил жену. И в свою крепко очередь сжал в объятиях племянницу. — Тебя найдут… — совсем тихо прошептал он. — С тобой встретятся. Всё еще изменится. Жаль, ты — не моя дочь!
Ирия не удержалась от последнего, прощального взгляда. Из окна кареты, уносящей юную авантюристку прочь. В дожди и ветры ранней весны.
Они так и стоят у ворот старинной громады замка. Хрупкая, давно немолодая женщина в темной меховой накидке, седые косы отливают бледным серебром. И высокий, несгибаемый старик, чье гордое лицо еще хранит черты былой чеканной красоты.
— Госпожа Ирэн, я никогда не была в Лютене! — Мари не обрадована, а испугана. — Говорят, там много злых людей…
— Злых и добрых людей полно везде, — вздохнула Ирия. — В Лютене ли, в провинции…
— Но там есть Пляшущий Двор…
— Есть.
— А почему его так назвали? — осмелела служанка. В отсутствие Ортанс и Ральфа Тенмара. — Там все танцуют?
— Нет. Это в честь пляски висельника на веревке… — «баронесса» осеклась, но поздно.
Не следовало говорить о смерти — в присутствии столь близко соприкоснувшейся с ней Мари. Как и брать бедняжку с собой.
Но и оставить в Тенмаре одну — нельзя тем более. Старый герцог заслуживает доверия. Но не в отношении Мари. Он пощадил ее ради племянницы. Но если вдруг бывшая любовница Люсьена Гамэля останется в замке одна… Трудно ли потом заявить, что она сбежала с каким-нибудь наемником?
А собственная привычка столь зло шутить — помогает. Прогнать страх. И не сойти с ума от всего, что творится вокруг.
Помогает, но больно бьет по окружающим.
Ирия должна Мари. Хоть, будем надеяться, та никогда об этом не узнает. И нельзя позволять себе забыть, что сама «Ирэн Вегрэ» не переживала свалившегося на бедняжку. Ее-то собственный ненаглядный жив-здоров. Небось, новые смертные приговоры подписывает. Другим влюбленным в него дурам.
Две недели… или три — путь на север, в Лютену — они проведут вдвоем с Мари.
На север… Как быстро привыкаешь. Из Лиарского замка Лютена казалась югом.
Прошлое опять исчезает в дымке. А судьба заново расставляет фигуры.
«Тебя найдут. Всё еще изменится», — сказал Ральф Тенмар.
Кто найдет? Что изменится? Почему он ничего не сообщил заранее — желательно поподробнее? Опять не сообщил.
В какие еще тайны старик забыл посвятить «племянницу»? И какие приоткроет в ближайшее время? И почему не лично?
2
Птицы в этом саду не боятся людей. Пернатые насмешники только вчера или позавчера прилетели из Мидантии или Квирины. И теперь издеваются над Леоном. Как и притворно огорченный слуга. Со скорбной миной сообщил приезжему «юному господину», что «господин баронет Витэ вместе с господином виконтом Вегой» уж три дня как отбыли в Илладэн. В поместье оного господина Веги.
Если у господина лорда Таррента что-то срочное — он может оставить письмо здесь. Или отослать в Илладэн. Или самому нанести туда визит.
За безупречной вежливостью доверенного холуя так и сквозит насмешка. И Леон его прекрасно понимает. Кто уважает лорда, разъезжающего по чужим землям с эскортом из трех человек? Конечно, любому лакею хватит наглости предложить такому «господину» «оставить письмо». Может, и дойдет через полгода. Если виконт Витэ соизволит прочесть.
А можно ведь и просто послать подобного лорда подальше. В поместье Веги в Илладэн, например!