— А дальше?
— А дальше уже ограда была. Он мне, пойдемте присядем, и в кусты шмыг, а там беседка крохотная, такая все ажурная, беленькая и новая, будто спецом поставили, пока он меня кругами по парку водил…
— Ну!?
— Ну, сели, ну, он прижимается, аккуратненько так, деликатно, а потом хлоп меня на подушки.
— Какие подушки? — удивилась подруга.
— Да подушки же, там были на скамеечке, в беседке же! Говорю же, будто специальное поставили такое!.. Про что это я?
— Хлоп на подушки же! Ну?!!!
— А, да. Точно…
— Эрмира! Я сейчас тебя сама прихлопну!!! Дальше что?!
— Ну, давайте, говорит, опять поцелуемся, что ли. Мурашки хором: “ДА!!!”, а он еще смотрит… И все блииииже. И такой весь… Ух! Сама бы его сожрала с этими его конфетными волосами, а в голове только и мыслей, что опять не помню, какого цвета глаза у Мая, рядом же стояли, вот совсем близко… А я не помню. И такая меня досада взяла, что я его в грудь попинала и сбежала.
— Кого попинала?
— Да Стоуна же!
— А что за Май?
— Так секретарь его.
— И он прям так и отпустил? — удивилась Фло.
— Кто?
— Стоун! — и подруга шлепнула меня подушкой.
— А чего ему? — сказала я подгребая мягкое и бархатное поближе и утыкаясь в него лицом, чувствуя разверзающуюся под ногами пропасть. — Куда я от него денусь… Я в Академии, он в Академии… Сплошной беспросвет. Не смогу я так.
— Как? — Флори пересела поближе и погладила меня по руке.
— Когда тело с душой в разные стороны…
…“И как зверь, воет, поранившись”, — прочла я последнее, что написали мои руки. Вот уж не в бровь, а в глаз. И вздрогнула. Потому что инспектор, еще несколько минут назад сидевший в углу, стоял рядом с моим столом и читал из тетради.
— Мраком затянуты небеса,
В вальсе снега и льда буря кружит
И, как зверь, воет, поранившись…
В классе стояла мертвая тишина. Они все стояли. Тишина, немножко бледный мист Колто и Стоун. И все возле моего стола.
— Как точно, — произнес дракон. Горячие мурашки скатывались с моей шеи, которой касался его взгляд, и бежали по спине и рукам. — Мади доводилось быть в холодный сезон на Рубеже?
— Это просто образ, драг Стоун, фантазия, — ответила я, не рискуя поднять головы, и мысленно добавила: “Причем даже не моя”.
— Ваш экспромт за рамками канонов стихосложения, но тем не менее, весьма хорош.
— Мади назвала это “белый стих”, — наконец подал голос Лавандовый Сэр. — Я, с позволения мади, собираюсь составить сборник с одноименным названием и представить литературной коллегии на соискание ежегодной премии “Стихия”.
— Белый стих? Не слишком ли смело? Цвета границы принадлежат королевскому дому Драгсита и на их использование в атрибутировании любого вида требуется разрешение.