Что ее почему-то записали в мрази? О да.
— Да, просветите, пожалуйста.
— Когда-то я знал вашу мать…
О нет! Еще один любовник Карлотты? Тоже с удовольствием от нее избавившийся? Интересно, какую историю рассказала бы она сама? И сколько правды в каждом варианте? Примерно поровну?
— Вы очень на нее похожи. И внешне, и характером. А особенно — манерами.
Да. Ирия угадала полностью. Это, без сомнения, самое страшное из возможных преступлений. Леон бы полностью согласился.
— Ошибаетесь, — вдруг широко улыбнулась пленница. — Не знаю, как раньше, а сейчас манеры моей матери — безупречны. Как и манеры моей уже покойной мачехи Полины. В отличие от моих.
Брови князя удивленно приподнялись.
— А вы, оказывается, этим еще и гордитесь.
— Вы же своими гордитесь. — Теперь ее очередь пожимать плечами. — И манерами, и чертами характера. И деяниями… особенно — последним.
Ого — кажется, достала. Игра с огнем? Ну и змеи с ним. Ральф Тенмар хоть был откровенен. И не считал себя лучше, чем есть. Или лучше других.
— Вы упомянули о моем сходстве с матерью. Говорят, вы тоже — копия вашего отца.
Эффект превзошел все ожидания. Ирия едва успела отшатнуться, словеонский князь — удержать руку. Скорость у него тоже… впечатляет. Хотя вскочить они успели оба.
Мда. Так уже было. Только вряд ли на сей раз светит примирение с теплыми объятиями. Отец был способен понять, что манеры — не главное. Хоть и тоже был тесно знаком с Карлоттой.
— Достойное подтверждение моих слов, — не удержалась Ирия. — Ну так что там насчет фамильных манер?
Князь отступил — на всякий случай. Собой он явно владеет с трудом.
— И это вы явились о чём-то просить?
Но не ползать и не глотать унижения.
— Я же не знала, что у вас принято оскорблять просителей. Желательно, прямо с порога.
— А вы оскорблены?
— Я — нет, а вот вы — да.
— Вы, надеюсь, понимаете, что можете в любой миг последовать за своей мачехой?
— Я понимаю, что уже не была бы жива, если б это зависело от вас. Если бы вы во мне не нуждались — почему-то. Вы ведь меня ненавидите. За мою мать или за свои фантазии — не знаю. Кстати, не просветите еще и — зачем вам я? А заодно и моя сестра?
— У вас странное родство.
— О моей семье вы уже высказались. Но позабыли ответить на вопрос.
— Сначала спрошу я. Вы видели, кто стрелял? — ледяные глаза прожигают насквозь. Но черные Ральфа Тенмара жгли сильнее. А порой были способны согревать. — Вы ведь шли впереди?
— Совершенно верно. Но я вполне верю Полине. А в чём дело? Вы хотите убить кого-то еще?
— Да. Вас. Сдерживаюсь с трудом. Вы не менее омерзительны, чем ваши матери — родная и приемная.
— Рада, что наши мнения друг о друге совпадают. Так почему же вы застрелили не меня?
— Извольте, — усмехнулся князь. — Есть один человек, которому вы по непонятным причинам дороги.