Мало кто на такое способен. Собственно, догадка всего одна.
— Ваше Высочество! Мой принц!
Угадал. Фома! Этого еще не хватало!
Оставив жену рыдать, Евгений поднялся. И вовремя.
Одеваться некогда. А София и не раздевалась.
Фома застыл на пороге спальни. Старательно не глядя в сторону кровати.
— Ваше Высочество, вы просили доложить, если…
— И?
При Софии можно говорить не всё. Точнее, теперь уже — совсем ничего. Но уединяться тут некуда.
А Фома — не идиот.
— Ваш брат, принц Роман, только что отправился туда.
Взгляд в сторону скорчившейся под одеялом Софии. Ее искаженное ужасом лицо. Новым ужасом.
От чего прикрывается облаченная в платье принцесса? От угроз или смерти?
— Я ничего не знаю! — пронзительно кричит она. — Евгений, ради Творца!
Лучше бы знала. Но с Романом София не свяжется точно. И он к Октавиану и впрямь отношения иметь не может. Скорее, уж к Скорпиону. Если тот сдуру поставит на такое.
Но отец же готов.
— Фома, немедленно к моей дочери. Охраняй принцессу как зеницу ока. Всех подозрительных чужих служанок и слуг — под замок. Вернусь — разберусь.
Глава 4
Мидантия, Гелиополис.
Дорога летит круговертью ночного тумана. Из тех, что снятся в кошмарах. Снились. Пока не выяснилось, что реальность — страшнее любого сказочного монстра. Из тех, что приходят из туманов вязких сновидений.
Слева — сонное ночное озеро, справа на опушке — темный частокол леса. Факелы жадно рвут тьму, выдирают жалкие клочья света.
В этом озере всегда очень теплая вода. Мария так и не научилась плавать. Боялась глубины. Воды боялась, а заговора почему-то — нет.
А вот Юли всегда плавала как рыба. И так же ныряла. И любила пугать Марию, подплывая под водой сзади.
Еще быстрее — нельзя. Дорога привычна с детства, но посреди ночи кони просто переломают ноги. А безвинных копытных всегда было жаль.
Хорошо бы, сегодня Евгений для разнообразия успел вовремя.
Иначе братик точно поупражняется в сволочизме еще больше обычного. Ни в одном кошмаре не привидится. Фантазии Романа далеко даже до отцовской.
Тот просто играет по правилам. По мидантийским. Усвоенным с детства ими всеми. Подчинись сильному. Растопчи слабого. Дождись момент — и ухвати кусок пожирнее.
Усвоенными. Просто некоторыми — не до конца. Теми, что не Константин. Тот отродясь играл только в ратников. И ни разу тайком не снял с доски ни одной фигурки.
Евгений слишком многим рискнул тогда. Слишком многим заплатил за молчание. За сообщничество. Особенно лекарю.
И сестра Мария каждую ночь рыдает кровью сердца. С тех пор, как дала слово никогда не искать встреч с Константином. Чтобы его слезы кровавыми не были. Чтобы он вновь смог видеть свет, когда снимет повязку.