И острый зеленый взгляд — из-под широких полей черной шляпы.
Тенмар не видел нынешнюю гостью слишком давно. Целую вечность назад. Так чего удивляться, что теперь не узнал?
— Маршал Тенмар.
А откуда-то издалека, почти из глубин лагеря, бессонный голос прихваченного из Мидантии офицера удивленно-радостно:
— Джерри?
— Алан!
Роджер вновь обрел старого друга, а кого — Тенмар?
Необычная, яркая, смелая до дерзости, но не слишком красивая. Такой она была, едва перешагнув порог детства.
А вот сейчас вступила в дорожный шатер новоявленного «маршала»…
Что так неуловимо изменилось в ее лице? Откуда взялась эта чуждая, редкостная, нечеловеческая красота? Или это кривой осколок туманной луны бросает столь странные блики? Меняет черты до боли знакомого лица, воскрешает очередные легенды? Их было уже столько…
И это ощущение сошло на нет тут же. Не редкой красоты. Чужести.
Дочь невезучего Эдварда Таррента сдержанно улыбнулась. Слишком устало.
Едва заметно кивнула Роджеру. Тот выдавил ободряющую улыбку. Она качнула головой. Справлюсь, мол. Иди, обнимай друга.
— Здравствуй, Ирия, — нынешний голос слишком хорошо маскирует тепло.
Она задернула плотный полог перед носом разочарованного Конрада:
— Не враз узнали, маршал?
— Меня тоже узнают не сразу, — кривовато усмехнулся Тенмар. — В отличие от тебя, не всем годы идут на пользу. Некоторых старят.
Не каждый выглядит чуть ли не собственным отцом. Только без его неугасаемого блеска.
— Когда вы спасли меня, были еще подполковником. Другой разницы я почти не заметила.
Да, возможно, в разоренном Лиаре Анри смотрелся не лучше. Далеко не девичьей мечтой. Такому только на пороге костлявой смерти поцелуй предложишь.
Нынешний маршал махнул Ирии рукой на походный стул:
— Я и сейчас должен быть в том же звании. Все прочие — самовольно присвоены.
Когда Роджер успел выскользнуть прочь? А когда он успел настолько измениться?
И всё еще хромает. Это когда-нибудь пройдет? Раньше седины нынешнего герцога Тенмара?
— Вина? — он протянул Ирии фляжку. С темным орнаментом мрачного Мэнда. Подарок тех.
За другие дары Мэнда уже некому даже мстить.
Ирия отхлебнула легко. Залпом. Не морщась. И не снимая дорожной перчатки. И показалось или нет, что узорная вязь проявилась ярче? Как когда флягу впервые взял в руки он сам.
Пришло бы Тенмару такое в голову прежде — в отношении юной дочери Эдварда? Угостить ее крепким, неразбавленным вином? Сколько Ирии сейчас — она ведь даже младше Элгэ Илладэн?
— Я соврала твоим людям. Горожане о наших планах даже ничего не знают… пока. Эрик Ормхеймский пал от моей руки. Сейчас это — тоже пока — удается скрыть. Бертольд Ревинтер готов сдать тебе город и присягнуть твоему королю.
Тенмар и сам готов ему присягнуть с трудом.