Но туда им сейчас и не надо.
Подземелья Детей Ночи ведут почти к самому дворцу короля-жреца. Почти.
И сейчас большая часть подданных вечно юного Князя Ночи просто собралась широким кольцом вокруг. На безопасном расстоянии. На почти безопасном.
Ждут.
А вот лица и Аристиду незнакомы. Все, кроме сына.
Как впервые видят Древнего и они. Даже острые клыки оскалили. Неуверенно. Примерно чувствуют, сколько из них тогда останется здесь навеки. Или уже нигде.
Приземлился Аристид шагах в пяти от ближайших. Анжелика отстала лишь на миг.
— Он похож на нашего Князя, — изумленно воскликнул кто-то.
— Неверно. Не я на него, а он на меня, — усмехнулся Аристид.
— Отец… — вечно юное изумленное лицо. Что на нем — искренняя радость? И… облегчение.
Будто лунное сияние расходится золотыми волнами. Накатывает на приближенных, на древние стены, на мрачные витражи вражеского дворца…
Зато среди Бессмертных — явное замешательство. Не ожидали? Не настолько древние? Все обращены уже при этом мальчике? Куда делись остальные? Разбежались? Худшее лучше не предполагать. Все-таки этого вечно юного Князя любит маленькая Иза.
— Он — ваш отец в смертной жизни? — удивился кто-то из ближайших соратников. На вид — чуть старше своего Повелителя.
Среди них и впрямь мало тех, кто успел повзрослеть.
— В обеих, — вдруг открыто улыбнулся Князь. — Мой отец и мой создатель, где ты был так долго? Я так тебя ждал!
И кинулся с объятиями. Можно сказать — на шею. Чуть ли не повис.
Под изумление подданных. И причин для такого у них больше одной.
Вряд ли подобное признание уместно без подробностей. Даже Дети Ночи не слишком поймут отца, вдруг обратившего шестнадцатилетнего сына.
Но для объяснений не осталось времени. Да и Аристид для них слишком горд. И не за тем сюда прибыл.
Придется потом Князю лично выкладывать семейную историю любопытствующим. Если снизойдет. И сочтет нужным.
Раз уж не осталось живых свидетелей. Не-живых.
Будто ночная птица взмахнула антрацитовыми крылами — колыхнулся звездный плащ. И сияющие темные локоны. Ярко сверкнули необычайно ясные глаза — тени звезд уже небесных. На шею Анж кинулась Иза. И действительно повисла:
— Наконец-то ты с нами, сестра! Лучшего создателя нельзя и пожелать — ты станешь сильнейшей из нас. Ради этого стоило ждать так долго. Но как ты могла так рисковать собой, Анж⁈ Я уже тебя оплакала. Я так боялась, что уже тебя потеряла!
Почему-то Витольд ждал безумного короля-жреца. Но нет, в черно-алом зале — одни глухие капюшоны его змееглазых приспешников.
И эбеновый алтарь в застывших потеках. Хорошо, здесь нет Арабеллы. Она бы поняла, чья эта кровь.
Настежь распахнута дверь — размахом в полстены. А из нее — ветвится широкий лаз в непроглядное подземелье. Под легким углом.
Жрецы ждут полумертвую Змею на пиршество. Жертва — тоже. Он, Витольд.
И не только.
У соседней стены — огромная шевелящаяся куча. Тел. Живых. И связанных. Мужчины, женщины, дети, старики. Часть — эвитанцы, остальные — нет. Местных нахватали. И, похоже, даже далеко не всех знатных.
Похоже, следующие жертвы. На каждого черных столбов не хватит. Окончательно спятившие жрецы теперь режут сразу толпой?