Та же тьма клубилась в вечно ледяных Подземельях Детей Ночи, но вампиры хоть не были врагами. Только казались.
Как старая, старая сказка, где ты сумрачным лабиринтом пробираешься в чужой замок навстречу голодным чудовищам. В темном-темном замке жил черный-черный ужас…
Только где-то тихо капает холодная вода. И скользят под напряженными ногами влажные, отсыревшие камни. Стелются неровной дорогой. Неверной болотной тропинкой.
В таком далеком отсюда детстве Арабелла не боялась ни хищной тьмы, ни черных замков, ни мрачных ужасов. Во всё это родные и приемные дети Кармэн играли шумной, веселой компанией, где почти все были старше Беллы. И некоторые настолько, что уж точно справились бы со всеми темными ужасами и кошмарами. Играючи.
От нее требовалось лишь одно — принять участие в веселом и почти нестрашном приключении. За компанию. А потом пойти ужинать.
Всё дальше — неживые друзья, всё ближе — живой и голодный враг.
Наверное, оставленному с Детьми Ночи Михаилу сейчас еще страшнее. И еще хуже. Пусть он и видит сегодня луну и звезды, а не мрак подземелий — хоть вампирских, хоть королевских. Если люди не вернутся, что тогда ждет невезучего мальчишку — единственного живого среди неживущих? Легких теней звездной тьмы, лишенных собственной тени.
Старый-престарый, заброшенный подземный ход. Даже им не воспользоваться Детям Мэндской Ночи. И даже с любезным приглашением — если вдруг найдется настолько безумный обитатель королевского дворца. Впрочем, нормальным там и не останешься. Нет людей столь сильного рассудка и настолько стальной воли.
Только древняя мощь Ормоса сильнее людского приглашения. Несоизмеримо.
Жили-были три древних брата — могучих бога или полубога. Кронос, Ормос и Язон. Двое старших — властные правители и жестокие воины. Младший — благородный целитель и добрый бог милосердия. И пришла воинственная Дева-Смерть. Чтобы отомстить.
Какого Темного она уничтожила не того брата? Не старших — безжалостных и кровожадных зверей, а младшего, никому не причинившего вреда? За что?
Ни за что. Несокрушимая власть братьев зиждилась на Круге Силы Трех. Смерть одного Круг разбила. Дева-Смерть была не жестокой злодейкой — просто умным и расчетливым врагом.
Выжившие братья превратились в магов средней руки. В обычных колдунов — чуть сильнее деревенских знахарей. И потеряли всё. Всё, чем жили.
А вместе с Силой лишились и остатков разума. И если первое они копили все эти века, то без второго обошлись. Пенное безумие и прежде дремало в их древней крови. Теперь оно в ней лихо пляшет. По крайней мере, у Ормоса — точно. Не зря же его получают все змеиные последователи.
Где старший брат — Кронос? Неизвестно. Как власть вернулась к среднему? Тоже неведомо. Нетрудно догадаться, как он обрел часть былого могущества. Но где сначала взял готовых ему поклоняться, если давным-давно лишился рассудка?
Зато есть итог: вечно голодный Ормос и его жуткие служители. Огромная бездушная, безумная змея, давно утратившая человеческий облик. И ее черные, змееглазые фанатики-служители. Столь же безумные.
Под усталыми ногами — не только склизкая слякоть, но и мелкие острые камни. Здесь слишком давно не ступала ничья нога. А Белла отвыкла столько ходить пешком. А ведь раньше могла носиться в цветущем саду целый день. Или провести его в седле любимого коня — от ясной зари до алого заката.
В древних сказках далекого Севера, рассказанных Витом, отважный, благородный герой убивал злобного дракона. Но ни Белла, ни Витольд, ни даже Грегори — не герои. Не такие герои. Им бы своих спасти и убраться подальше.
«Я ничего не боюсь. У Тьмы нет власти!»
Это твердили отважные дети из одной сказки-страшилки. Они шли и шли сквозь змеиный лабиринт — спасая своих близких. И упрямо шептали: «У Тьмы нет власти, у Тьмы нет власти, у Тьмы нет власти!» И холодный мрак смыкался вокруг неотвратимой стеной. А впереди ждал безжалостный враг. Но отступить — нельзя.
Почему тогда малышке Белле не было страшно — над такой книгой в темной ночи? Почему так жутко Белле нынешней? Потому что та жила в привычном тепле и уюте под защитой любимых, заботливых мамы, папы и кучи старших друзей, а теперешняя как раз и бредет змеиным лабиринтом? Пусть и с верными друзьями. Тоже любящими и заботливыми. И даже старшими. Но не всесильными.
У Тьмы нет власти!
Нет ничего глупее, чем в опасности цепляться за других. Только помешаешь драться.
Но Арабелла всё равно на миг касается теплой руки Грегори. Как тогда, в темном подвале сгоревшего дома. В разоренном Аравинте. Когда Вит и Гор готовы были защищать Беллу до конца.
У власти нет тьмы… То есть…
Не спотыкайся, Ара. В древних сказках заклятия нельзя путать. Или не сработают. А то еще и привлекут любую опасность быстрее, чем честное молчание.
Вечно голодный Ормос жив, видит, слышит, чует. Понимает, что долгожданная добыча всё ближе. Вкусная, сладкая пища. Люди — даже жрецы-фанатики! — могут упустить чужаков, проглядеть. Слепые, глухие люди — но не бывший полубог. Снедаемый неутолимой жаждой живой крови.
Именно потому Князь и Княгиня Ночи чуть не передумали. Они поняли, как-то угадали грозящую гостям опасность.
У Тьмы нет власти! Нет, нет, нет!
Ледяной холод струится от каменных стен, высокого потолка, насквозь промерзшего пола. От скользких камней, студеной воды и прочей волглой сырости. И тьмы, тьмы, тьмы.