Гумайюн-намэ. Басни и притчи востока: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Высокий повелитель! Я беру на себя поручительство за Тая. Будь милосерден и дозволь ему сходить к детям.

Тогда эмир тотчас же отпустил араба, и тот со всевозможною поспешностью удалился, обливаясь благодарными слезами.

Около полудня, когда солнце уже высоко стояло на небе, эмир насмешливо сказал Шерику:

— Ну, Шерик, готовься к смерти, потому что крайне невероятно, чтобы твой араб действительно сдержал свое слово и вернулся сюда обратно.

— Наш договор кончается только с закатом солнца, — возразил самым серьезным тоном министр; — а до тех пор я все еще нахожусь у тебя на службе.

Наконец солнце стало совсем закатываться, о Тае же все еще не было ни слуху, ни духу. Тогда эмир сказал:

— Ну, Шерик, наступает твой последний час. Готовься к смерти, и если хочешь высказать какое-нибудь предсмертное желание, то торопись, пока у тебя есть еще время.

Тогда благородный Шерик встал совершенно спокойно, с полным достоинством, совершил все предписанные законом омовения и, произнеся краткую молитву, с покорностью опустился на колени перед палачом. В это самое мгновение вдали, на самой границе пустыни показался человек, который поспешно бежал по направлению к городу. Это был Тай. В изнеможении и весь обливаясь потом, он, напрягая последние силы, старался как можно скорее добраться до эмира. Увидав своего благодетеля на коленях пред палачом, он поспешно подошел к нему, поднял его, обнял, поцеловал и затем сам опустился на его место, под топор палача. После этого он обратился к эмиру и сказал:

— Наше соглашение теперь кончилось. Я исполнил свои обязанности относительно детей, и готов ко всему. Делай же со мною, что тебе угодно.

Такое редкостное и удивительное происшествие повергло всех в величайшее изумление. Сам эмир погрузился на несколько минут в глубокое раздумье. Наконец он поднял голову и сказал:

— Во всю свою жизнь я не видывал ничего подобного и не слыхивал о столь своеобразных и удивительных людях. Ты, Тай, своею добросовестностью и верностью данному слову достигнул вершины того, что возможно для человека, и дал нам такой блистательный пример силы характера, что никто в мире не может сказать, что он тверже тебя в этом отношении. А ты, Шерик, — обратился он к последнему, — ты дал нам такой образец великодушия и благородства, что отныне никто не может более тебя заслуживать название великодушного. Да простит мне Аллах всю ту кровь, какая была здесь пролита в силу нашего отвратительного обычая. Отныне день Зе’у да будет совсем отменен, и пусть оба дня называются днями На’м. И пусть впредь мои подданные и в тот, и в другой день испытывают лишь одно удовольствие и одариваются щедрыми подарками.

Как сказал эмир, так и было исполнено. И он не только тотчас же помиловал Тая, но еще подарил ему два кошелька, полных золота, и прекрасную одежду.

Вот каким образом Тай твердостью характера спас себе голову, а своим детям — отца. Рассыпавшись в сердечных благодарностях перед эмиром Нуманом и своим спасителем Шериком, он простился с ними и довольный, счастливый вернулся домой.

Мечтания одного бедняка

У одного торговца медом был сосед, человек хотя и очень бедный, но исполненный большого благочестия. А торговец был человек зажиточный. Вот он ежедневно и стал давать бедному, благочестие которого ему очень нравилось, столько меду, сколько тому нужно было для пропитания. А так как бедняк был человек очень экономный, то скоро у него накопилось столько меду, что он наполнил им целый глиняный горшок до самых краев.

И вот однажды, посмотрев, сколько ему удалось скопить меду, он с радостью заметил, что этого меду у него стало уже довольно много. Тогда он подумал:

«А ведь очень недурно было бы, если бы мне удалось продать мой запас меду пиастров за десять. Я бы купил себе на эти деньги десяток овец. Через полгода каждая овца принесла бы мне по ягненку, и через год у меня уже было бы тридцать или сорок голов скота. А если бы дело пошло так и дальше, то через десяток лет у меня уже было бы целое громадное стадо. Я продал бы тогда свой скот по выгодной цене и сделался бы богатым человеком. Взял бы я тогда себе в жены какую-нибудь богатую девушку, и она родила бы мне сына. Я дал бы сынку хорошее воспитание, потому что, будь он ленив и непристоен, то ведь мне пришлось бы его наказывать. Тогда я взял бы палку и стал бы колотить его вот так!»

И при этих словах он до того одушевился, что действительно схватил палку и стал ею ударять, но, конечно, не по мальчику, которого еще и не было, а по своему горшку с медом, покуда тот не треснул и мед не брызнул ему прямо в лицо.

Воздержный дервиш

Раз один дервиш шел по лесу, восхищаясь дивной природой, сотворенной Богом. Вдруг увидал он сокола, который с куском мяса в клюве все кружился около одного дерева. Это так заинтересовало дервиша, что он стал внимательно следить за птицей.

Между тем сокол, сделав еще несколько кругов, опустился на дерево, присел к одному гнезду, где лежала птица с перешибленным крылом, и стал совать ей в рот кусочки мяса.

Увидав, как великодушно поступает сокол, дервиш воскликнул:

— Вот как велик Аллах! Он не допускает, чтобы даже какая-нибудь беспомощная птица погибла с голоду, и посылает ей пищу через посредство ее же врага! А я-то столько забочусь о куске насущного хлеба для себя! Нет, я полагаю, Богу вовсе не угодно, чтобы мы так много заботились о своем пропитании и из-за этого пренебрегали молитвой. Лучше поселюсь-ка я отныне здесь, в лесу, и не стану ни о чем хлопотать, а посвящу себя исключительно служению Богу. Ведь Бог всякому посылает насущный хлеб!

И он на самом деле исполнил свое намерение и целых три дня пробыл, ни о чем не заботясь, в ожидании, что Бог пошлет ему пищи. Однако ожидания его не сбылись и от голода он до того ослаб, что едва мог держаться на ногах. Наконец, от истощения он заснул. И приснилось ему, что какой-то голос, исходивший с неба, говорит ему: «Бог создал мир с тем, чтобы каждый исполнял в нем свое назначение. И хотя в Его власти послать тебе пищи без малейшего труда с твоей стороны; но Он установил, чтоб каждый сам зарабатывал себе насущный кусок хлеба».

Проснувшись, дервиш принял очень близко к сердцу эти небесные слова и снова стал трудом зарабатывать себе пропитание.

Мораль этого рассказа та, что без труда нельзя ничего добиться и, по пословице, масло само не родится. Потому-то каждому и следует трудом добывать себе кусок насущного хлеба.

Два спутника

Жили-были на свете два человека. Одного из них звали Селимом, а другого — Ганемом. Вот раз и собрались они вместе в продолжительное путешествие. Долго шли они и наконец, в один прекрасный день, вдруг очутились у высокой горы, вершина которой терялась в облаках, а у подножия расстилалось большое озеро. За озером же виднелся громадный мраморный лев, из широко раскрытой пасти которого непрерывною струей лилась вода. Озеро окружали прекрасные деревья и редкостные кусты; не было недостатка и в нежно пахучих цветах, так как вблизи сгруппированы были искусным образом цветущие розы, лилии, азалии и много разных других цветов. Наши путники тотчас же задумали остановиться на отдых в столь приятном месте и с этою целью уселись на лужайке, поросшей роскошной травою. Отдохнувши же достаточно, они захотели поближе ознакомиться с прекрасными окрестностями этого места.

И вот на самом берегу озера они открыли каменную плиту, на которой золотыми буквами сделана была такая надпись: «Чужестранец, ты, вступивший своими ногами на здешнюю почву, будь уверен, что встретишь тут самый искренний привет и будешь принят со всем надлежащим почетом, но только при условии, что ты, не щадя своей жизни, смело переплывешь озеро и попытаешься перенести мраморного льва на вершину горы. Не робей, чужестранец, будь мужествен и, если бы даже за тобою погнались дикие звери из лесу, — не бойся ничего! А если тебе удастся это сделать, то ты навеки будешь счастлив и станешь жить в большой чести до конца дней своих».

Когда наши путники прочитали эту надпись, то Ганем сказать Селиму: