СВО. Пекло войны: читать начало книги онлайн

Мины продолжали падать. После, когда получилось посмотреть видео, заметил, что обстрел длился несколько десятков секунд. На тот момент время тянулось по-другому. Секунды превратились в минуты. Но показалось, что мины стали падать чуть дальше. Уже не так близко к нам.

– Встать! – заорал Юра.

Стали проверять, все ли целы. Оказалось, что никто ранения не получил. Все были живы и целы. Даже контузий ни у кого не было. Девушка-военкор, одна-единственная среди огромных мужиков, вскочила и перебралась к дому в метрах 100 от места обстрела.

– Сейчас подождем и будем двигаться к тому подъезду, – продолжал раздавать инструкции военкор НМ. Вместе со своим напарником Максимом с позывным Сэм он руководили отходом журналистов в убежище.

Местные у открытого подъезда зазывали журналистов. На ступеньках внутри увидел бабульку в платке, которая стояла у входа несколько минут назад.

– Это они вас засекли, ребята, – сказала старушка, пока я переводил дыхание после перебежки.

– Думаете, по нам «работали»?

– Уверена. Вы туда пошли… У них на всех крышах есть… наблюдатели. Вот там, на четырнадцатиэтажке. Значит, как нас так бомбили – давали корректировку. Это вас засекли.

– А почему они по журналистам стреляют?

– Спросите у них.

Журналисты начали набиваться в первый этаж подбитого многоквартирного дома. Юра попросил корреспондентов разойтись, чтобы прошел китайский военкор канала Phoenix TV Лю Юй Гуан, которого российские коллеги в шутку прозвали «братом Джеки Чана». Иностранец порезал руку, из пальца текла кровь. Военкор НМ стал оказывать первую помощь под свет операторских ламп. К счастью, на этом «потери» среди журналистского корпуса закончились.

Вариантов того, как по нам был нанесен удар, несколько. В частности, то, что озвучила женщина. Среди корректировщиков могли быть и местные, которые сочувствуют националистам из «Азова». Но это могли быть и просто загнанные в неподконтрольную России и ДНР часть Мариуполя нацисты. Как такового строгого распределения, кому и что подконтрольно, нет. Идут самые ожесточенные городские бои. Да, в определенной части города стоят российские войска, но нацисты продолжают передвигаться по городу даже на территории, где размещены русские солдаты. Еще один вариант того, откуда нацисты узнали о передвижении журналистов в городе, – это беспилотник. Минометный расчет мог получить координаты с помощью БПЛА, которые остались на вооружении «Азова». Нацисты «отработали» и отошли.

Пока стояли в подъезде 9-этажки на Куприна, обсуждали произошедшее. Называли разные калибры и виды вооружений. Сказать конкретно никто ничего не мог. Но лично я слышал характерный для мин свист, который после превращался в громкий разрыв. К счастью, сработало то самое правило, о котором узнал от военных еще в самом начале войны: «Если слышишь свист, то не твоя, свою не услышишь».

Отходили все теми же перебежками обратно к автомобилям, которые оставили немного дальше. Во время бега пришлось чуть ли не перепрыгивать через труп, который лежал у угла дома. Тела в Мариуполе могут лежать несколько дней, вздуваться на солнце до тех пор, пока кто-то из местных не решится похоронить земляка во дворе жилого дома.

Погрузились в автомобили. Стали знакомиться с коллегами, с которыми долгое время пересекались на съемках, но никогда до этого не общались. Все-таки обстрелы умеют сближать людей.

На выезде из города стояли гражданские автомобили. Солдаты останавливали, проверяли людей, но на этот раз поток машин стоял и ждал, когда белые КамАЗы заедут в черту города. Спасатели МЧС России привезли гуманитарную помощь. Точно такие же помогли ДНР пережить гумкатастрофу лета 2014-го. Сотрудники спасательного ведомства высыпались, стали разгружать КамАЗы. Вытаскивали коробки, разрезали и раздавали пакеты с продовольствием. Местные брали белые пакеты и шли обратно в горящий Мариуполь.

Пожалуй, это останется со мной навсегда. Просто не могу представить, что должно произойти, чтобы забыть всех их. Пунктирная линия, тянущаяся из горящего города, курсирующая в обе стороны – из ада и обратно. Затарились, погрузили в баулы – и снова в долину смерти.

Были и те, кто без оглядки покидал пылающий Мариуполь. Смирившиеся с судьбой шли покорно, подальше от зоны боевых действий. Выпотрошенные внутри, поэтому взгляды пустые, отрешенные. Вокруг гремели орудия, свистели мины, сотрясалась земля, догорали дома, но им будто не было до этого никакого дела. Они уже попрощались со своим домом.

Подходили, увидев людей в бронежилетах и касках, в надежде узнать хоть какую-то информацию о гуманитарных коридорах. У каждого своя история. Теперь все они навсегда со мной.

На блокпост на выезде из Мариуполя подъехал на велосипеде пожилой мужчина. Интересовался, как происходит эвакуация, а после спросил про чеченцев. Хотел с ними повидаться.

– Вы их точно узнаете, – с ухмылкой сказал Юра Бухарев из пресс-службы.

– Это да… – Старик жестами стал показывать на бороду и в ответ улыбнулся военкору. Сам же мариупольчанин был гладко выбрит.

«Как ему удалось побриться в таких обстоятельствах», – задал сам себе вопрос.

Оказалось, что старик сам из Чечни. Тридцать лет назад переехал в Мариуполь, здесь жил, работал, завел семью. Прекрасно помнит, как в его родных краях была война, только ее он видел по телевизору. Теперь виды Мариуполя напоминают то, что когда-то было в Грозном.

«От войны не убежишь. Если суждено с ней повстречаться, то куда ни беги, спустя десятилетия она настигнет», – подумал.

– От войны не убежать, – процедил вслух.

– Да, это вы верно подметили, – сказал старик и отправился в сторону клубов дыма и черных «девяток».

Те, кто остается в Мариуполе

29 марта 2022 года

Остановка на выезде из Мариуполя была практически не тронута. Она будто не из этой военной реальности, где в нескольких сотнях метрах ржавеют останки грузовиков, которые когда-то везли боекомплект, но их подбили на подъезде к городу. На этом месте остановились, чтобы надеть бронежилеты и каски, проверить камеры и приготовиться к поездке в город. На горизонте виднелись обожженные дома, торчащие обуглившиеся крыши и тянущаяся очередь.