СВО. Пекло войны: читать начало книги онлайн

– У меня сахарный диабет. Началась гангрена второй ноги.

– Вам предлагали эвакуироваться из города?

– Нет, никто не предлагал.

Татьяна Дмитриевна рассказала, что нога начала болеть перед началом боевых действий. С каждым днем ей становится все хуже и хуже. Говорит, что нога черной стала. Женщина уже месяц живет в подвале. Хотя эту крохотную комнатку нельзя назвать подвалом. Некое техническое помещение. Убежище тоже относительное. Первый подъезд этого дома осыпался практически полностью. Любое следующее попадание может обрушить и этот подъезд, и тогда местные будут похоронены в своем убежище. И тем не менее люди не покидают свой дом. Соседи оборудовали для Татьяны Дмитриевны кровать, с ней находится ее муж. Женщине неловко, что она доставляет столько хлопот своим соседям.

– Хотя бы в больницу мне, – сетовала Татьяна Дмитриевна.

Дом буквально трясло от грохота артиллерии. Тишина испарилась. Канонада разорвала ее в клочья. Местные стали заходить в подъезд. У самого выхода ко мне обратился молодой парень. В руках он держал бутыль с водой и пакет с продуктами. Он вернулся с пункта выдачи гуманитарной помощи.

– Расскажите, что мы без адресной помощи не выживем. Если помощь не подвезут, то многие не дотянут. Там, на «Метро», помощь получают одни и те же. Там учет не ведется. А здесь остаются те, кто не может дойти туда, чтобы взять продукты, они остаются без помощи. Это все, что я хотел вам рассказать.

Несколькими дворами ниже заметили, как местные что-то готовят у костра. С ними были дети. Одна девочка выбралась наружу, а еще трое оставались на ступеньках, ведущих в помещение, которое служит убежищем для жильцов дома.

– Я же вам говорила, можно выходить. Не бойтесь, – подстегивала девочка, которая по возрасту была младше всех.

– Могу я вас сфотографировать? – спросил я их.

– Да, – ответил мальчик.

Защелкал затвор камеры. Кадры стали появляться на экранчике фотоаппарата. Дети даже попытались выдавить из себя подобие улыбки.

– А можно я вас спрошу? Зачем вы нас фотографируете?

– Чтобы рассказать о вас, чтобы вас перестали обстреливать.

– А, ясно. Мы думали, что вы нас украсть хотите.

Тут же подбежала девочка и стала что-то щебетать. Ее зовут Даша. Самая активная, говорливая и улыбчивая. Она рассказала, что дети действительно боятся, что их могут украсть. Для себя я нашел несколько вариантов, почему они могут так считать. Первый (я надеюсь, что верный): родители говорят это ребятне, чтобы те не разбежались и во время обстрела смогли вовремя оказаться в убежище. Второй вариант связан с украинской пропагандой. Дело в том, что украинские власти распространяют информацию о том, что российские военные якобы украли уже около 2000 детей. Не знаю, каким образом эта информация добралась до жителей Мариуполя, но, как известно, чем невероятнее информация, тем проще в нее поверить.

– А почему вы не уезжаете?

– Потому, что мы думали, что выехать отсюда нельзя, потому что посты закрыты, – рассказала Даша.

Родители девочки рассказали, что на следующий день собираются покинуть город. Значит, информация о коридорах все-таки добралась и сюда.

Пока я разговаривал со взрослыми, Даша пошла к автомобилю журналистов. Коллеги раздавали хлеб и сигареты местным. Малышка взяла себе одну буханку. Своими маленькими испачканными ручками девочка держала хлеб, который казался больше, чем она сама. Малышка тут же укусила горбушку и стала ее жевать.

Я попросил сделать пару кадров, Даша стала позировать. Глядя на нее, невозможно было поверить, что уже месяц она живет на войне. Ее глаза не были теми, что показали на фотовыставке «Взгляни в глаза Донбасса». Даше удалось сохранить ту детскую беззаботность, чего нельзя сказать о ее старших друзьях. Дети, что не выходили из подвала, были абсолютно такими же, как с фотографий военкоров. Я сделал несколько кадров. В этот момент вновь начала греметь артиллерия.

«Ад закончился»

1 апреля 2022 года

Быть штурманом во время постоянно меняющейся военной обстановки – крайне неблагодарное занятие. То и дело есть возможность повернуть не туда и оказаться в эпицентре боя. Но внутри Мариуполя уже получалось ориентироваться на местности. Зачищенные от националистов улицы и дома определить просто – местные там ходят совершенно спокойно. Их много, тянут баулы к своим подвалам и уничтоженным строениям, которые ныне служат им домом. К тому же за последнюю поездку я неплохо успел выучить дорогу к нынешнему пункту назначения.

В бронированной капсуле УАЗ «Патриот» вкусно пахло хлебом. Задняя часть снизу доверху была набита мешками с буханками, которые мы везли из Донецка для мариупольцев. Как рассказывают донецкие производители, сейчас приходится работать без выходных. Хлеба нужно много и особенно в зоне боевых действий. Мы петляли по улицам Мариуполя. Покореженные и поржавевшие останки автомобилей, провода, свисающие, как гирлянды, разрозненные группки скитающихся среди руин людей.

Пункт назначения был выбран заранее. Я знал дорогу, поэтому подсказывал путь. На удивление, я запомнил совершенно точно, как нам добраться. Вот легковушка без задних колес, за ней сразу – разбитый торговый центр, а вот из-за «девяток» с прямыми попаданиями торчит обглоданная крыша шестнадцатиэтажки из красного кирпича. На нее в прошлый раз не обратил внимания, так как пейзаж и без того впечатлял. Среди развалин было сложно выделить что-то, хотя некоторые здания пострадали сильнее. Но все же это достаточно приметное здание: высокое строение из красного кирпича, в который влетало с десяток снарядов со всех сторон. Здесь в подвале собралось около 30 выживших жителей соседних домов. Почти все дома на улице Артема в Мариуполе уничтожены. Под обстрелами старики уходили в черноту этого подвала, где из источников света – одна небольшая лампочка и открытая дверь.

В прошлый раз снаружи никого не было. Но сегодня обитатели убежища выбрались на белый свет. Артиллерия гремела, но никто из них уже не обращал на это внимания. Для них это уже привычные звуки, с которыми свыклись. Звуки боя не умолкали, а местные будто и не собирались возвращаться внутрь.

О том, что здесь находятся люди, удалось узнать из весточки, которую передали спасшиеся из ада Мариуполя. Список находящихся в подвале людей был опубликован в одном из чатов, где родственники могли узнать о том, что близкие живы. Благодаря таким листочкам с фамилиями через посредников удается передать весточку в «большой мир». И тут бы начать трепетать, мол, как такое возможно в XXI веке, но подобное, к сожалению, было, есть и будет в будущем. Даже в эру цифровизации информацию бывает крайне сложно передать. Случай с Мариуполем это красноречиво доказывает. Хотя я понимаю, что для многих даже отсутствие интернета смерти подобно, но эти люди совершенно не знакомы со смертью, в отличие от мариупольцев, которые видят ее ежедневно.

По ступенькам спустился в темное помещение. Вдоль стен были установлены кровати. Справа и слева было еще несколько комнат, в которых также были установлены спальные места. Небольшие полуторки, на которых спали местные, если сон вообще возможен в подобных обстоятельствах. Едва ли можно было кого-то опознать в этой темноте, но среди фигур нашел двух милых старичков. Три выезда мне не удавалось их найти. Из-за этого пребывание стариков на войне затянулось на почти полторы недели. Больше месяца дети Великой Отечественной войны провели в адской мясорубке. Три снаряда влетело в их квартиру. Герман Михайлович получил контузию, а Галине Андреевне из-за возраста было сложно стоять на ногах. Глядя на то, как пожилые люди помогали друг другу, становится понятно, что они выжили только благодаря тому, что они есть друг у друга.