– Мне мама говорила, что мята все плохое и нечистое отгоняет, – сказала Гуля.
Баб Дуся улыбнулась. Улыбка у нее была добрая, в глазах играли маленькие искорки.
– Да так можно про каждую траву сказать, Гуленька. Все травушки что-то да отгоняют. Насчет нечисти мамка твоя, скорее всего, выдумала, а вот то, что мятушка душевную хворь прогоняет из человека, если ее пить по стакану в день, вот это я точно знаю, поэтому и нарвала для тебя целую охапку.
Баб Дуся поставила на стол маленький заварочный чайник, весь в темных разводах, со сколом на узком горлышке.
– Вот сейчас кипяточком залью, настоится и будем с тобой пить чай с баранками.
Гуля кивнула, а потом, вспомнив о сегодняшней гостье, сказала:
– К тебе бабка какая-то приходила. Злая и ворчливая. Я ей соли отсыпала, она попросила.
Баб Дуся причмокнула губами и недовольно нахмурилась.
– Анастасийка, наверное, с соседней улицы. Про муку-то свою, небось, опять спрашивала? – в голосе ее прозвучала насмешка.
– Угу, – промычала Гуля и улыбнулась.
– Надо было ей в рожу эту соль кинуть, чтоб она сюда больше не таскалась! – с хитрой улыбкой проговорила баб Дуся, – вот мука будет, отдам ей долг и все выскажу, что об ней думаю! Зараза такая! Еще, поди, чего она у тебя выспрашивала?
– Нет, – ответила девочка, – только смотрела на меня, как на диковинку. Все тут на меня как-то странно смотрят.
– Ну, не каждый день к нам в Заозерье гости приезжают, вот и смотрят. Ничего, через неделю привыкнут и перестанут смотреть, – успокоила внучку баб Дуся.
Гуля села за стол, наблюдая за проворными движениями бабушки. Снежок, обнюхав платье баб Дуси, улегся под столом, положив голову на лапы.
– Бабушка, а вот ты мне говорила, что в своей комнате молишься. А ты правда веришь в Бога? – неожиданно спросила Гуля.
Бабушка обернулась и удивленно взглянула на нее.
– Верю, – ответила она, – а чего это ты об этом спрашиваешь?
Гуле вдруг стало стыдно за то, что она без разрешения осматривала сарай, но мама ей всегда говорила, что жить проще, когда все делаешь вовремя – говоришь, когда нужно говорить, спрашиваешь, когда нужно спросить, и молчишь, когда нужно молчать. Люди вечно путают все местами и, тем самым, усложняют себе жизнь. И Гуля собралась с духом и произнесла:
– У тебя иконы в сарае лежат. Я случайно увидела, когда гуляла. Тебе разве они не нужны?
– Иконы?
Баб Дуся замешкалась, но лишь на пару секунд, а потом произнесла уверенно:
– Ах, иконы! Так я их специально все из дома-то вынесла.
–Зачем? – искренне удивилась Гуля.
– Вера, она не в иконах, а в сердце.
Баб Дуся замолчала, уголки ее губ поползли вниз. Потом, видя пристальный и ждущий Гулин взгляд, она села на лавку и задумчиво вздохнула:
– Не знаю, поймешь ли ты…
– Я уже не маленькая, бабушка. Мама со мной всегда обращалась, как со взрослой.
Вспомнив о маме, Гуля вновь почувствовала, как ее тоска поднимается вверх, подступает комком к горлу. Видимо, лицо девочки стало таким несчастным, что баб Дуся тут же положила руку ей на плечо.
– Ладно, раз не маленькая, то расскажу коротенько.
Взгляд ее стал загадочным, она словно смотрела в саму себя, вспоминая то, что когда-то с ней произошло, а потом заговорила тихо и медленно, делая паузы после каждого предложения: