Алиса проглотила вопрос, можно ли было так сделать в первый раз. Подозревала, что ответ ей не понравится. Интересно, что поменялось в отношении Софии к ней? Почему она вдруг сменила гнев на милость? Из-за того, что Алиса помогла Леону? Или дело в звонке Рафа, который Алиса однажды заметила? Ведь именно тогда София впервые разговаривала с ней нормально. Нет, Алиса знала, что многие неустроенные в личной жизни женщины превращаются в тех еще стервозин, но отказывалась причислять Софию к ним. София казалась слишком трезвомыслящей для подобной зависимости от гормонов.
И все же Алиса не удержалась:
– Ты встречаешься с братом Леона?
София, в этот момент как раз поднимавшаяся с дивана вместе с журналом, где Алиса отметила понравившиеся ей модели, так и замерла в этой позе. Алиса думала, что она сейчас ответит что-то грубое, но та медленно выпрямилась и спросила довольно спокойно:
– Почему тебя это интересует?
Алиса пожала плечами.
– Просто так. Леон как-то дал понять, что его брат может добиться любую девушку, а потом я видела, как он писал тебе.
– Подглядывала в мой телефон?
– Нет, просто имя увидела. И ты после этого стала удивительно миролюбивой.
София хмыкнула, а потом удивила Алису еще сильнее.
– Не уверена, что смогу дать ему второй шанс. Хотя он всячески этого добивается.
Ты что, правда откровенничаешь со мной? Со мной?!
– Второй шанс?
– Леон правильно сказал: Раф может добиться любую девушку. Проблема в том, что он жаждет их добиваться раз в несколько месяцев. Как ты понимаешь, я долго такое терпеть не стала.
– Что изменилось сейчас?
– Не знаю. Не знаю, изменилось ли вообще что-то. Он утверждает, что да. А я боюсь поверить.
– Так пошли его подальше.
София промолчала. Сначала сложила аккуратной стопкой журналы на столе, поправила и без того ровно висящие в шкафу платья, а затем вдруг спросила:
– Ты когда-нибудь любила?
Алиса качнула головой.
– Вряд ли.
– А я любила. И люблю до сих пор, несмотря ни на что. Помню, как мне было хорошо с ним. Он классный. Умный, начитанный, веселый, сексуальный. С ним интересно как в постели и ресторане, так и в библиотеке и музее. И сейчас, когда он предлагает все это вернуть, я не могу сопротивляться. Знаю, что предаст, но удержаться и не поверить сложно. Волковы – они такие. Так что будь осторожна.
Алиса моргнула, чувствуя, как сердце пропустило удар. Зачем София сказала последнюю фразу? Неужели она, Алиса, как-то выдала себя? Да нет, не может быть. Она сама-то до конца не понимает, что именно испытывает к Леону. Откуда об этом знать Софии?
Или она имела в виду Рафа? Тогда назвала бы его имя, но она сказала «Волковы»…
Пока Алиса размышляла, София решила, что с откровениями стоит завязывать. Закрыла шкафы и вышла из гардеробной.
Леон снова позвал всех лишь вечером следующего дня. Все это время он не появлялся в столовой, чем вызвал искреннее волнение Тамары Ильиничны. Тем не менее отвлекать его едой она не рискнула.
Когда все снова собрались в его кабинете, выглядел Леон напряженным и даже будто взволнованным. Рукава черной рубашки были закатаны до локтей, волосы растрепаны, глаза и нос покраснели от пыли, выдавая, что он копался в самых дальних уголках своей библиотеки.
– Еще до упоминания Алисой кошмаров Никиты я думал об одной вещи, – начал он с места в карьер, будто они не делали перерыв в сутки, а расстались всего несколько минут назад.
Ты вообще заметил эти сутки?
– Что, если парни и девушка действительно не были знакомы… в реальности?