Она двинулась в его сторону, дрожа всем телом.
— Сколько е-еще идти?
— Очень далеко, — она услышала его хмурый тон. Щурясь от ветра, она смотрела, как он поправляет рюкзаки, чтобы распахнуть полы пальто. Он привлек к себе Лару, обняв ее за плечи, и ее наполнило его тепло. Она прижалась лицом к его боку и обняла его.
Глаза Лары закрылись, и она прислонилась к нему. Ее ноги затекли и ослабли после долгих миль пути по пыли. Если бы только она могла поспать, хоть немного…
Ронин сжал ее руку.
— Пойдем, — он пошел вперед, и она заставила свои ноги двигаться вместе с ним, чтобы оставаться поближе к его теплу. — Это будет самая трудная ночь, если нам повезет.
Она проглотила чувство вины — он мог идти всю ночь и весь следующий день, не сбившись ни с шага, а она просто замедляла его — и сосредоточилась на ходьбе, на его тепле, на шорохе ткани, когда он двигался. На всем, чем угодно, только не на том, насколько замерзшей и измученной она была.
— Отвлеки меня, Ронин.
— Какие места ты хотела бы увидеть?
— Океан, — ответила она без колебаний. — Я видела картинку в одной из книг на чердаке, — Он был такого красивого, яркого синего цвета.
— Фотографии не передают этого должным образом, — он вытянул свободную руку, обводя ею весь горизонт. — Он такой огромный, что тебе пришлось бы неделями плыть по его водам, чтобы добраться до другого берега. Все так ничтожно, по сравнению с океаном. Мы, все наши заботы, потребности, проблемы…
— Продолжай.
— Все это кажется мелочью на фоне нечто столь грандиозного.
— Ты был? С другой стороны?
— Если и был, то я не помню. Но я знаю, что он там есть.
— Вода действительно такая голубая?
— Иногда. С оттенками зеленого или серого. Я думаю, в некоторых местах он вообще не имеет цвета. Он такой прозрачный, что можно видеть дно.
— Я бы хотела увидеть это все.
Он провел рукой вверх и вниз по ее плечу, создавая дополнительное тепло.
— Это не маленькое желание, Лара Брукс.
— У нас весь мир впереди, не так ли? — она откинула голову назад и ухмыльнулась ему, хотя он не мог этого видеть из-за ее шарфа.
— Весь, — согласился он, — но я оставляю за собой право не водить тебя в некоторые части.
— Какие части?
— Пыль — это только одна часть этого мира. Большая, если быть точным, и там не намного хуже… но и не намного лучше. Есть места, которые убьют тебя, если ты подойдешь слишком близко.
Лара прижалась к нему щекой, закрыв глаза и вызывая в памяти картины океана.
— Пока я с тобой, мне все равно, какие места мы пропустим.
Ее слова унесло ветром, и они долго шли в уютном молчании. Веки Лары отяжелели, а ноги с каждым шагом становились все слабее. Его хватка на ней усилилась, когда она постепенно обмякла на нем.
— Как ты научилась танцевать так, как умеешь?
Его вопрос вывел ее из состояния полусна, и ее усталый разум изо всех сил пытался понять, о чем он спрашивает.
— Когда я была маленькой, я увидела танцующую женщину. Я шпионила за ней… как ты за мной. Я не знала, для чего она это делает, только то, что это выглядело красиво. Поэтому, я тоже начала так делать. И я почувствовала себя такой… свободной. Мне это понравилось.