Датчики запульсировали на его щеке, и он рассеянно почесал ее. Изменят ли ситуацию еще шесть или семь часов? Несомненно. Но какой эффект был важнее — тот, что он получит, или тот, что получит женщина, ожидающая его в Шайенне?
За все годы, что он бодрствовал, это был новый опыт, неизведанная дилемма. Его никогда никто не ждал. Ни бот, ни человек, ничто. У него не было партнера. Его общение ограничивалось мимолетными разговорами, переговорами о сделках, случайной ночью с женщиной и еще более редкими мирными встречами в пустошах.
Он подтянул верх своей сумки, закрыл клапан и закинул ее за плечи. Вставая, он просунул правую руку за ремень винтовки. Его рука легла на знакомую рукоятку, большой палец скользнул к углублению, выработанной за десятилетия использования. Опустив взгляд, он провел инвентаризацию своих ручных инструментов, убедившись, что все они на месте.
Деревья обеспечат ему некоторое прикрытие, пока он будет выбираться из города. После этого он снова окажется в Пыли, видимый за много миль. По крайней мере, у него будет такое же поле зрения.

Хотя солнце все еще стояло в небе, огни Шайенна горели, когда Ронин приближался со стороны восточной железной дороги, которая соединялась с дорогой между районом Ботов и человеческими трущобами. Он следовал по северной дороге из Форт-Коллинза. Изменение маршрута помогло избежать потенциальных засад на обратном пути.
За все годы неиспользования железнодорожная станция была расчищена лишь частично. Громоздкие железнодорожные вагоны, с многих каркасов которых сняли металл и дерево, безмолвно лежали среди дюн, которые собрались вокруг них. Некоторые из них представляли собой беспорядочные кучи искореженного, опаленного металла, покрытого ржавчиной и копотью.
Его внимание привлекло движение впереди, чуть в стороне от тропинки. Он усилил оптику, приблизив источник. Стая ворон, ковыряющихся в туше; их неровное карканье донеслось до него с западным ветром как раз в тот момент, когда он получил изображение.
По мере приближения Ронина трапеза птиц становилась все более очевидной. Его шаги замедлились. Вороны продолжали звать его, откидывая головы в сторону и глядя на него черными глазами с кусками плоти, свисающими из клювов.
Он рванулся вперед, напугав существ и заставив их разбежаться. Они перегруппировались в ближайшем вагоне поезда, чтобы наблюдать за ним.
Время потеряло смысл, когда он уставился на то, чем кормились птицы. Пять минут и семь секунд пролетели слишком быстро, а Ронин был так спокоен, что несколько ворон вернулись, осторожно подпрыгивая ближе, пока он не взмахнул рукой, чтобы снова их отпугнуть.
Это был труп человеческой женщины. Она была обнажена, и там, где ее кожа не была разорвана голодными клювами, на ней были темные синяки. Его первой мыслью было, что Военачальник нашел Лару, но он сразу же отверг ее. Кожа этой женщины была более темного оттенка, ее черные волосы слиплись от крови.
Синт лежал на земле рядом с ней, его голова была обращена лицом вниз к ее промежности. Его оторванные руки и ноги были разбросаны во все стороны, из зазубренных отверстий торчали обрывки проводов и трубок. Символ Военачальника был у него на спине, а краска потекла еще до высыхания.
Член синта также был удален и засунут женщине в рот. Вороны выклевали ей глаза, но ее провалившаяся скула, слишком широкая челюсть и обширные кровоподтеки указывали на то, что ее жестоко избивали, прежде чем бросить сюда.
Она была немного выше Лары, с полными бедрами и грудью. Темные волосы, загорелая кожа…
Процессоры Ронина замедлились, когда на него обрушилось осознание, более сильное, чем любая стена пыли, с которой он сталкивался в пустошах.
Руки женщины были раскинуты в стороны ладонями вверх. Он медленно опустился на колени рядом с ней, взял ее за левое запястье и перевернул ладонь.
По ее тыльной стороне, от первой костяшки мизинца до основания большого пальца, тянулся неровный шрам.
Так осторожно, как только мог, он опустил ее руку обратно. Его процессоры заработали на полную мощность, двигаясь достаточно быстро, чтобы кто-нибудь поблизости мог услышать их жужжание. Он выполнил одно из условий Лары. Одной вещью, о которой ему нужно расспрашивать в городе, меньше. Одним подозрением меньше о Военачальнике.
Он встал и посмотрел через плечо на ворон. Они оставались рядом, каркали и хлопали крыльями, сражаясь за те кусочки мяса, которые у них еще оставались. Они осквернили тело сестры Лары. Повредили его сверх того, что оно уже перенесло. Ронин снова посмотрел вниз. Нет… это было не оно. Это была Табита. Она.
Лицевая оболочка синта исчезла, остался только тусклый, помятый металл и разбитая оптика. Ронин отодвинул бота в сторону, свалив отделенные части на землю рядом с его туловищем. Покончив с этим, он убрал последнее оскорбление с губ Табиты и заключил ее в объятия; сначала он позаботится о ней, чтобы не допустить появления падальщиков.
Он пошел на запад, ища место для отдыха вне тени Военачальника.
Глава Пятнадцатая
Когда Ронин добрался до западного поста охраны, на горизонте был виден лишь слабый намек на оранжевый цвет. Железноголовые, как и их коллеги на восточной баррикаде, сказали ему, что Военачальник не любит посетителей после наступления темноты. Ронин спокойно указал на затянувшийся солнечный свет. После того, как они некоторое время смотрели на него, железноголовые обменялись взглядами друг с другом и махнули ему, чтобы он проходил.
Хотя его рюкзак был полон товаров, Ронин не остановился на Рынке. Его подстегивал другой вес, воспринимаемый не сенсорами, а процессорами. Он должен был рассказать Ларе. Невозможно было предугадать, как она отреагирует.
Только то, что ничего хорошего из этого не выйдет…
Охранники у внутренних ворот не доставили ему никаких хлопот, и он поспешил по пустынному участку дороги вокруг парка. На короткое время ему пришла в голову идея срезать путь через парк, чтобы быстрее добраться домой, как будто, окружив себя жизнью, было бы легче сообщать новости.
В его памяти всплыла запись в дневнике о людях, казненных и сожженных в парке, и он решил держаться улиц.
Пока он шел, вопросы громоздились в его голове, выстраиваясь в очередь, которая никогда не прояснится. Почему? Почему, после всех бессмысленных смертей и разрушений, с которыми мир уже столкнулся, должно было произойти еще что-то? Что могла сделать Табита, чтобы заслужить это? Оправдывало ли что-нибудь такой конец?
Очевидно, что Военачальник враждебен к людям, но еще и бот? Синт был не просто отключен, он был разорван на куски.