— Потому что мало кто решает поступать так, как я. Это легко узнаваемое название, и в любом городе редко бывает больше одного или двух успешных скитальцев по Пыли одновременно. Нас… уважают. Но также и немного побаиваются. Мы всегда… на виду.
— Почему? — Лара отломила ломтик мяса и положила его на язык.
— Боты действуют на основе логики. Постоянно оценивая риски и…
— Не логичнее ли не ходить в Пыль?
Ронин скривил рот в ухмылке.
— Да. Но поселениям нужно сырье, чтобы продолжать производить детали, необходимые ботам для функционирования. Кто-то должен отправиться на поиски.
— Зачем ты это делаешь?
— Должен ли я составить список вопросов для получения ответов, или ты теряешь интерес, если мой ответ длиннее нескольких слов?
Она медленно жевала, уставившись на него широко раскрытыми глазами. Шли секунды. Единственными звуками были чавканье Лары и тихое гудение холодильника.
— Ты начинаешь немного раздражаться, скиталец по Пыли?
— Я предпочитаю, чтобы ты называла меня Ронином, — ответил он.
— Почему?
Он не мог сказать наверняка, но в ее голосе послышались нотки юмора.
— Думаю, на сегодня с меня хватит ответов на вопросы, человек.
— Замечание принято.
— Могу я вернуться к тому, что я говорил?
Она взяла флягу, отвинтила крышку и сделала глоток. Увидев, как она пользуется ею, он почувствовал что-то близкое к удовлетворению. Вытирая рот тыльной стороной ладони, она кивнула.
— Ты спросила, почему так мало скитальцев по Пыли. Это потому, что большинство тех, кто принимает призвание, остаются в Пыли. Независимо от того, является ли скиталец человеком или ботом, никто не отправляется его искать, когда он не возвращается.
Движение ее челюсти замедлилось.
— И… ты идешь туда по собственной воле?
— Да, — он был вынужден это сделать.
— Почему?
— Возможно, функция расчета рисков в моих процессорах была повреждена во время «Отключения».
— Но ты знаешь, чем рискуешь. Ты сказал, что пытаешься выжить, как и я. Как выжить, подвергая себя такой опасности?
Ронин поднял руку и почесал щеку. Прикосновение к щеке было чем-то иным — кроме голого металла его пальцев — почти было таким странным, как и само желание почесаться.
— Это выживание, потому что я всё ещё продолжаю двигаться, — наконец сказал он. — Существование — это постоянная борьба, и я выбираю искать эту борьбу на своих собственных условиях. Если бы я оставался в подобном месте все это время… то в какой-то момент я бы сел и больше никогда не вставал.
— Потому что ты чувствуешь, что у тебя нет цели.
Ее слова отразились в его процессорах, как физический удар. Прошла секунда, три секунды, пятнадцать. Прошло полминуты, прежде чем он сформулировал ответ.
— Я никогда этого не говорил.
— Тебе и не нужно было, — она отодвинула обертку с едой, на ней все еще лежала полоска мяса и три ломтика моркови. — Почему ты выбрал «Ронина»?