Ронин подошел к ней вплотную, наклонив голову, чтобы встретиться с ней взглядом. Каждое путешествие в Пыль подвергало его опасности, но у него не было желания подвергать себя дезактивации здесь и сейчас.
— Здесь не то место, чтобы говорить о таких вещах, Лара Брукс.
— Ну, я с тобой не пойду. К черту еду. Я не буду участвовать ни в каких планах, связанных с этой тварью, — она повернулась и пошла обратно к воротам.
— Я не собираюсь следовать за тобой обратно. Когда они увидят тебя одну…
— Я бы предпочла пулю в спину.
— Мы оба знаем, что это будет не пуля.
Лара замерла. Она опустила голову, вода стекала с ее накидки и выбившихся прядей волос. Ее свободная рука, сжатая в кулак, дрожала. Раны, нанесенные ей, были еще свежими.
Он сократил расстояние между ними. Она не отодвинулась.
— Я расскажу тебе то, что ты хочешь знать, как только мы окажемся в безопасности в моей резиденции, — сказал он, смягчая голос.
Она повернула голову, склонив к нему ухо.
— Могу тебя заверить, что Военачальник к этому непричастен. И я не хочу, чтобы он был замешан в этом больше, чем ты.
Ее плечи поднялись от глубокого вдоха. Мгновение спустя она медленно, прерывисто вздохнула и разжала руку. Красные пятна на ее пальцах и ладони исчезли.
— Пойдем, — сказал Ронин.
Глава Седьмая
Никогда, никогда не доверяй им, сказала Табита Ларе после той ужасной ночи. Если бы только они обе последовали совету.
И вот Лара сделала именно то, чего, как она знала, делать не следовало.
Ронин ждал позади нее, и она находила его терпение невыносимым. Было бы намного легче ненавидеть его, если бы он просто толкнул ее. Если бы он показал свое истинное лицо и раскрыл монстра под своей фальшивой кожей.
Могла ли она доверять ему в том, что он сдержит свое слово? Его перепалка с железноголовыми отличалась от того, что она видела между другими ботами. Он казался… уклончивым, почти агрессивным. И он утверждал, что Военачальник непричастен. Зачем быть честным о встрече с правителем Шайенна только для того, чтобы солгать об их беседе?
Поведение Ронина не было типичным для ботов, с которыми она имела дело. Оно было слишком человечным, и это беспокоило.
Наконец, она повернулась и запрокинула голову, глядя ему в лицо. Он наблюдал за ней немигающим взглядом. Уголки его губ были опущены; было ли это беспокойством на его лице?
— Ну? — спросила она. Между его бровями образовалась крошечная складка. — Мы идем? Я устала быть мокрой.
Взгляд Ронина задержался на ней. Через некоторое время он повернулся и пошел прочь от ворот.
Лара последовала за ним, опустив голову и глядя себе под ноги, чтобы дождь не попадал в лицо. Она промокла до нитки, мокрая одежда натирала кожу. Ее ботинки были полны воды и хлюпали при каждом шаге. И, в довершение всего, с приближением заката температура быстро падала.
Она открыла свой рюкзак и запихнула туда еду. Затем она скрестила руки на груди, засунула ладони под мышки и прильнула ко всему теплу, которое смогла собрать.
Когда она подняла глаза, чтобы убедиться, что Ронин все еще впереди, что-то на краю поля зрения привлекло ее внимание. Она повернула голову, дыхание покинуло ее легкие. Лара никогда не видела столько зелени. За дорогой земля была покрыта сочной травой, которую, в свою очередь, окружали высокие живые деревья. Их листья колыхались на ветру, переливаясь, когда они поворачивались с одной стороны на другую.
Она подошла к краю поля и присела на корточки. Протянув руку, она провела ладонью по траве. Она защекотала ее кожу. Она надавила, проверяя ее податливость, пораженная тем, насколько зелень была мягкой.
— Я думаю, именно так раньше выглядела большая часть мира, — сказал Ронин с улицы.
— Почему все, выглядит так только здесь?
— Потому что боты… поддерживают это. Многие из нас существуют только для того, чтобы чинить то, что сломано. Чтобы оно снова стало целым.
Она сорвала несколько травинок и поднесла их к носу, вдыхая.