Поскольку смотреть было больше не на что, ее взгляд остановился на боте. Его внимание было приковано к ее коллекции сокровищ. Без его проницательного взгляда она могла свободно изучать его.
На нем была выцветшая оливковая куртка, заштопанная в большем количестве мест, чем она могла сосчитать, заплатками и аккуратными, тугими стежками. Единственными незаживающими повреждениями были три маленькие дырочки на груди. Его рюкзак был перекинут через одно плечо, и она предположила, что винтовка висела на другом, упакованная в защитную сумку. Ее бравада угасла бы намного быстрее, если бы она заметила это раньше, когда размахивала ножом.
Ботинки бота были изрядно поношены, но за ними тщательно ухаживали — в отличие от ее собственных. Она не могла заставить себя оглянуться на свою обувь, зная, что один ботинок лежит на боку, а подошва распахнута так, что слишком похоже на хмурый взгляд.
— Зачем ты хранишь эти вещи? — спросил бот.
— О чем ты говоришь?
— Они не служат никакой цели.
— Я подумала, что они красивые, — сказала она, защищаясь, оглядывая свою коллекцию.
Это напомнило ей о том, что она нашла ранее. Отправив в рот оставшийся кусочек мяса, она открыла сумку и достала рамку. К счастью, хотя сама сумка была влажной, фотография не промокла. Когда она несла рамку к полкам, она заметила, что бот держит фарфоровый осколок между пальцами, нахмурив брови, когда он рассматривал предмет. Бот казался… растерянным.
Лара поставила фотографию на верхнюю полку, прислонив рамку к стене. Отступив назад, она рассматривала ее как часть своей большой коллекции, красивую, несмотря на повреждения рамки.
— Этот мир потерян для всех нас, — сказал бот.
— Ни хрена себе, — ответила Лара, стиснув челюсти, чтобы не показать, насколько глубоко его слова затронули ее. Просто еще одно напоминание о том, какой опустошенной была ее жизнь. Здесь — в этой одинокой хижине — было так хорошо, как никогда не будет. — Говори, что ты хотел сказать, и ты можешь уходить отсюда.
Бот молчал, глядя на фотографию, казалось, годами. Его тело было слишком близко к ней, слишком неподвижно; грудь не поднималась и не опускалась, ноги не переступали. Это было неестественно.
— Тебе нужно поесть. Чистая вода. Надежное укрытие, — наконец произнес он. Она собиралась ответить очередным «ни хрена», но следующие слова бота перехватили дыхание. — Я могу дать тебе все это.
— Просто дать? — спросила она, когда к ней вернулось самообладание. — Просто так? Ничто не дается бесплатно.
— Ты права. Прости мне мой выбор слов. Это была бы договоренность.
— Послушай, я не знаю, как твой процессор превратился в Пыль, но я уже говорила тебе, я не…
Бот поднял руку, выставив один палец. Лара захлопнула рот, свирепо глядя на него.
— Наша нынешняя договоренность заключается в том, что ты будешь слушать, — сказал он, встретившись с ней взглядом. Его глаза были невероятно зелеными. — Я обеспечу тебя едой, водой, кровом, одеждой — всем, что требуется твоему организму для функционирования. Ты будешь жить в моей резиденции, — он указал на нее пальцем, заглушая протест, который она собиралась высказать, — на время действия этого соглашения. Цена простая, и ты можешь легко ее заплатить.
— Нет, — ее не волновал их уговор, она не хотела соглашения. Она ни за что не стала бы игрушкой бота. От одной этой мысли у нее по спине пробежала дрожь, угрожая пробудить воспоминания о жестоких, нечеловеческих руках на ее теле.
Бот молчал, глядя на нее ничего не выражающими глазами, в то время как ее сердце бешено колотилось.
— Станцуй для меня, — наконец произнес он. — Это единственная плата, которую я прошу.
— Черт возьми, я сказала, что больше не буду этого делать! Иди в «У Китти».
— Я так и сделал. Это было… неудовлетворительно.
Брови Лары нахмурились. Неудовлетворительно? Там были боты и человеческие танцовщицы, все красивые. Они были соблазнительными, чувственными и — в отличие от Лары — предлагали секс за определенную плату. Как такое место могло не удовлетворить все пристрастия этой твари?
Она сделала паузу, снова обдумывая его слова. Чем больше она думала о них, тем более человечными они казались.
— Что ты имеешь в виду?
— Я пошел и посмотрел. Никто из них не танцевал так, как ты.
— Итак, ты просто решил — после того, как несколько секунд понаблюдал за моим танцем, — что хочешь, чтобы я была твоей собственной маленькой танцовщицей в твоем доме?
— Да.
Она ждала, что он скажет что-то еще, расскажет подробнее, но бот, казалось, решил, что одного слова будет достаточно.