К тому времени, как они добрались до ее дома, Лара была в бешенстве. Она не стала дожидаться, пока бот остановится, и выпрыгнула из его объятий, забрызгав ноги грязью при приземлении. Пальцы ее босых ног утопали в грязи, но она шла дальше, отказываясь признавать свой дискомфорт. Вода перелилась через край крыши и упала на ее и без того промокшую голову, когда она остановилась у двери.
Выругавшись себе под нос, она толкнула дверь в сторону и ворвалась в хижину. Она швырнула свой сломанный ботинок в угол, бросила сумку на поддон и развернулась к боту, ткнув в него пальцем, прежде чем тот вошел.
— Никогда больше так не делай, сукин ты сын.
— Не сукин сын.
— Не умничай со мной. Ты не имел права так обращаться со мной.
— Я имею полное право обеспечить выполнение нашего соглашения.
— У нас нет соглаш… Что ты делаешь? — она отступила, чтобы сохранить дистанцию между ними, когда он вошел внутрь. — Я тебя не приглашала!
— Я не собираюсь стоять на улице под дождем, пока делаю свое предложение.
Она уставилась на него, переводя взгляд с его лица на тело. То, как оно выглядело и двигалось, было чертовски человечным. Она даже почувствовала его тепло через одежду, когда оно держало ее. Если бы не его металлические руки, она бы никогда не догадалась о его истинной природе.
Лара напомнила себе о ключевом различии. Большинство людей убивали по уважительной причине — ради выживания. Но эти твари убивали, потому что были сильнее; они убивали, потому что могли. У ботов не было совести. Не имело значения, выразил ли этот кто-то беспокойство за нее, предложил ли перевязать царапину на колене, отнес ли ее домой, чтобы она не поранилась еще больше.
Она наклонилась, сняла свой неповрежденный ботинок и бросила его рядом с другим. Не раздумывая, она повернулась спиной к боту и пересекла пространство к фонарю. Потребовалось несколько безуспешных попыток разжечь пламя зажигалкой, но мягкое, знакомое свечение принесло облегчение. Глубоко вдохнув, она убрала зажигалку и вернула свое внимание к боту.
— Черт! — вздрогнула она, прижимая руку к груди. Бот стоял прямо у нее за спиной. Она даже не слышала, как он двигался.
Оно молчало, не сводя с нее глаз. Интенсивность его немигающего взгляда снова напомнила ей, насколько они разные. Насколько это было опасно.
Взглянув вниз, она заметила, что он протягивает ей сверток с едой. В этот момент голод решил снова заявить о себе, скрутив ее желудок. Она выхватила еду из рук бота.
— Я не собираюсь говорить тебе спасибо, — сказала она с набитым мясом ртом.
От резкого вкуса у нее потекли слюнки. Она откусила еще кусочек, не доев первый.
— Тебе и не нужно. Просто послушай.
— Слуфаю.
Так. Чертовски. Хорошо.
Когда бот больше ничего не сказал, Лара подняла на него глаза. Оно по-прежнему не сводило с нее настороженного взгляда. Дождь барабанил по крыше, и этот звук соперничал с ее жеванием.
— Что? — спросила она, запихивая еду за щеку.
— Когда ты в последний раз ела?
— А что?
— Если давно, тебя стошнит.
— Да пошел ты. Я не указываю тебе, куда пихать твое масло или что-то там еще. Я буду есть, сколько захочу, — она откусила еще кусочек, жуя с открытым ртом, чтобы показать еду. Если бы бот сказал хоть слово о ее манерах, она бы выплюнула мясо прямо ему в лицо. Это стоило бы потраченной впустую еды.
Почти.
Бот смотрел еще немного и, наконец, отвернулся.
— Я подожду, пока ты закончишь.
Лара усмехнулась и перебралась на свой поддон. Как раз перед тем, как ее задница опустилась на него, она вспомнила, что промокла насквозь. Нахмурившись, она снова выпрямилась и продолжила есть, наслаждаясь вкусом, несмотря на свой зверский голод.
Она не ела два дня.