— По крайней мере, в ближайшие минуты мы будем идти вниз по склону, — предложил он.
— О? А я и не заметила. А потом ты скажешь мне, что нам предстоит преодолеть большой холм?
Ронин вздернул подбородок.
— Да.
— Я бы пнула тебя, если бы это причинило тебе больше боли, чем мне.
— Мы уже выяснили, что у меня есть чувства. Им тоже можно причинить боль.
— Но моя нога болела бы сильнее. Кроме того, ты же знаешь, что я бы поцеловала и помирилась с тобой.
— Тогда не было бы приятнее для нас обоих пропустить удар ногой и перейти сразу к поцелую?
— Выместить на тебе свое разочарование с помощью секса? — она усмехнулась, эта мысль вызвала у нее прилив возбуждения, несмотря ни на что. — Это может сработать.
Ронин остановился и повернулся к ней лицом. Его глаза блуждали по ней — он обдумывал это!
— Тебе предстоит еще пройти пешком, прежде чем ты заслужишь эту привилегию, — сказал он, демонстрируя собственную ухмылку.
— О, правда? Ну, тогда, я думаю, что к тому времени я все равно буду слишком измотана для этого, — она прошла мимо него.
— Я думал, ты уже устала, судя по тому, как ты разговариваешь.
— Смышленая задница.
— Моя задница, в лучшем случае, обладает средним интеллектом.
Лара покачала головой и ухмыльнулась. Его шаги захрустели позади нее, когда он догнал ее.
Скоро она перестала считать холмы. Нерегулярные подъемы и спуски — одышка и жгучая боль в мышцах во время восхождения, а затем тяжелые и словно ватные конечности при спуске — истощали её всё больше. Тем не менее, она продолжала идти вперед, движимая только гордостью и упрямством, но она не могла отрицать своего облегчения и благодарности, когда он наконец взял ее на руки и понес.
Его темп снова ускорился.
Большие скальные образования появились в поле зрения, когда день перешел в вечер. Лара зачарованно смотрела на них, когда они, наконец, приблизились — камни были многослойными и странно гладкими. Она была так сосредоточена, что подпрыгнула при первом раскате грома.
Ронин остановился, обернувшись, чтобы посмотреть назад.
— О, черт, — глаза Лары расширились.
Небо, обычно затянутое стойкой желтоватой дымкой, на востоке было черным от грозовых облаков. Все, что находилось между облаками и землей, было скрыто пылью. Тьма простиралась, насколько она могла видеть, с севера на юг, массивная, движущаяся стена грязи.
Ронин развернулся, осматриваясь вокруг, как будто что-то искал, но Лара не могла отвести глаз от пыльной бури. Хотя она была далеко, она знала, что буря приближается к ним. И двигалась она быстро.
Когда-то в Шайенне она пережила много таких бурь. Люди прятались в своих лачугах, закрывали двери и ставни и надеялись, что все устоит. Если вы были достаточно здоровы, чтобы отремонтировать свой дом на следующий день, это была победа.
Никто из них никогда не был в эпицентре, на открытой местности.
— Держись, Лара.
Она вцепилась в Ронина, когда он побежал.
Глава Двадцать Четвертая
Еще не перейдя на бег, Ронин понял, что бурю не обогнать. Их единственной надеждой было укрытие. Его процессоры работали с перебоями, просматривая сохраненные данные в поисках убежища где-нибудь поблизости — здания, или пещеры, или даже частично рухнувшей стены, за которой можно было бы спрятаться.
Лара прижалась к нему, уткнувшись лицом в его плечо. Сильный ветер дул ему в спину, подталкивая его вперед, заслоняя его оптику ее волосами. Если бы у них была возможность пополнить запасы перед отъездом из Шайенна, он мог бы найти для нее какую-нибудь систему фильтрации воздуха. Это уменьшило бы по крайней мере одну из опасностей, с которыми им предстояло столкнуться.