Грозный, и одновременно забавляющийся голос отвечает:
— Это ты кричишь, будто живешь один. И ты прекрасно знаешь, что это мой дом в той же степени, что и твой.
За углом длинного коридора, в арке, стоит мужчина с седыми волосами. Высокий и худощавый, с густыми, скорее серебристыми, чем белыми усами, скрывающими его губы. Они похожи друг на друга. Хороши настолько, что заставили бы вас обернуться.
— Когда ты выкладываешь свои дела так, словно это «шведский стол», я не собираюсь себе отказывать. — Он усмехается, отчего вокруг его глаз собираются морщинки. — А теперь, — он переключает внимание на меня, — кто эта милая штучка?
Одновременно Аттикус говорит:
— Иди спать, Гриз, — а агент Харпер восклицает: — Господи!
Но я игнорирую их обоих и отвечаю:
— Я не штучка. Но спасибо, что назвал меня милой.
Он опускает голову, когда его глаза встречаются с моими.
— Я не хотел показаться неуважительным, дорогая. Я постараюсь больше не повторять этой ошибки.
Гриз идет к нам с двумя маленькими хрустальными бокалами, по одному в каждой руке, наполненными не больше, чем глотком жидкости насыщенного карамельного цвета. Он переключает свое внимание на агента Харпер.
— Я вижу, ты, как всегда, преуспеваешь в том, что похоже на неприятности, Беатрис.
Она улыбается себе под нос.
— Так и есть, Гриз, — говорит она, вздыхая.
Все тревоги, связанные с моим приездом, улетучиваются. История этих троих, о которой я, вероятно, никогда не узнаю, не только разжигает мое любопытство, но и успокаивает волнение.
Гриз протягивает мне бокал.
— Ты должна простить нас за то, что мы не поприветствовали тебя должным образом, дорогая.
Когда я принимаю его, он чокается со мной и делает глоток.
Легкий запах жженого дуба ударяет мне в нос, как только мой язык начинает гореть. Я знаю, что должна была проглотить сразу же, как только он попал мне в горло. У меня перехватывает дыхание, и я захожусь в кашле, во рту все горит. На глаза наворачиваются слезы, пока я пытаюсь прийти в себя. Для человека, который провел большую часть своей жизни, употребляя алкоголь, это поступок новичка.
— На этот раз дай ему покрыть твой язык, прежде чем глотать, — говорит Эйс. Мои щеки горят от его указаний, но я делаю, как он говорит.
— Чувствуешь, как теплеет в груди?
Я утвердительно киваю. От второго глотка приятный жар разливается внутри.
— Нам нравится называть это «объятиями Кентукки».
Гриз добавляет:
— И это — юбилейная столетняя партия, которую я распечатал сегодня утром. Ты — второй человек за все это время, который попробовал эту бочку.
— Вау. Спасибо. — Я вытираю уголок глаза, который заслезился от моего весьма неподобающего леди кашля.
Гриз разочаровано смотрит на своего внука. А затем его взгляд устремляется на агента Харпер по другую сторону от меня.
— Она не знает, кто мы такие?
Эйс отвечает:
— Ты так говоришь, будто она здесь на экскурсии или что-то в этом роде. Ты понимаешь, что это личное дело, и, опять же, на случай, если ты не надел свой слуховой аппарат, ты нас прервал.