Второй полёт Гагарина: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 9

9

Когда видишь миграцию леммингов, кажется, что хватил спирта без закуски. Эти мелкие существа поодиночке различимы лишь вблизи, даже мне с идеальным зрением авиатора. Окружающие сопки и низменность между ними вдруг покрываются шевелящимся ковром, очертания становятся зыбкими. И вправду – то ли выпил, то ли курнул.

Алла даже глаза протёрла от увиденного. Выбрались за осенними грибами, и вот такое…

- Ты же не боишься мышей?

- Резала их в училище. Но столько – они сами могут нас повалить и загрызть.

Во всяком случае, в этот раз ничего подобного не произошло. Наваждение прекратилось через четверть часа. Если супруга ожидала узреть местность, выжженную как после прохождения саранчи, то ничего подобного. Тундра по-прежнему радовала многоцветием трав, цветочных головок и грибных шляпок.

Сбор грибов в сентябрьской тундре больше напоминал покупку в магазине, нежели «тихую охоту». Поскольку растительность была преимущественно низкой и не маскировала, в поле зрения могли оказаться одновременно десяток или даже более белых! Размеру шляпки диаметром в футбольный мяч никто особо не удивлялся, причём они не страдали червивостью. Видимо, черви не получали тридцатипроцентной северной надбавки и не стремились в Заполярье.

Час, максимум – полтора, и мы с супругой тащились обратно. На каждом висела объёмистая заплечная корзина, вдобавок по одной в каждой руке, полные белых и подосиновиков, я сиял гагаринской улыбкой, Алла не скрывала расстройства, что в тундре осталось ещё очень много добычи, несмотря на усилия сотен офицерских семей с такими же корзинами.

Грибы мы жарили, сушили, солили, мариновали. Собирали чернику и бруснику. Происходившее очень напоминало песенку из советского мультфильма, снятого много позже гагаринской молодости: «Да здравствует природа, я ей законный сын, природа для народа бесплатный магазин». Самые предприимчивые уходили стрелять диких северных оленей, приносили совсем каких-то маленьких, от силы килограмм пятьдесят. Я предпочитал покупать у местных готовое оленье мясо, оно тоже заготавливалось на зиму. На главный праздник года – День Великой Октябрьской Социалистической Революции – Алла накопила оленьи губы, от других офицерских жён слышала, что заливное из губ считается главным северным деликатесом.

Есть такую вкуснятину вдвоём не комильфо. Праздник отмечали всем офицерским корпусом полка прямо в столовой, жёны военных несли судки и кастрюльки с домашними изделиями, моя не упала лицом в грязь по сравнению с другими.

Как только спиртное развязало языки, разговор свалился на извечную тему сокращения ВВС, в том числе Северного флота, неизбежные увольнения из армии либо переводы с Севера в менее льготные округа. Ваня Доронин, не слишком к месту в праздничный день, помянул нашего друга.

- Юра Дергунов много раз говорил: вот если начнут в космос летать, попрошусь отсюда в космолётчики. Мечтал пилотировать корабль, большой ракетный как у Циолковского, к созвездию Кассиопея.

Разговоры за столом моментально смолкли. Павел Иванович, командир полка, поднялся и предложил выпить не чокаясь и до дна за ушедших в текущем году. Так поступали, провожая Старый год. Но Доронин создал ситуацию, что иначе нельзя было.

Сказанное им запало в память Алле. Как и я, она никогда не осушала рюмку до дна, в отличие от большинства офицерских жён, чьи руки порой были недостаточно тверды, чтоб удержать свои половинки от мягкой посадки носом в салат. Впрочем, в ВВС спивались куда реже, чем у наземников.

Мы шли домой мимо штаба, жилых домов, а ещё казармы нежно любимого стройбата. В Луостари, как часто бывает на Севере, городки не делились на сугубо военные зоны с казармами срочников и штатскую часть, где размещались семьи военных и вольнонаёмные. Строения самого разного назначения возводились плотно и вперемешку, тем самым упрощались прокладка дорог, в любом случае проблемная в зоне вечной мерзлоты, проводка коммуникаций и расчистка снега зимой. Короткий путь до нашего офицерского дома мог показаться бесконечно длинным, если обрушится снежный заряд.

Но было тихо, в вышине мерцали звёзды, с виду столь же холодные как климат Заполярья, начинало разгораться северное сияние.

Алла запрокинула голову.

- Там, высоко-высоко, выше, чем вы летаете, наверно – очень красиво. Трудно туда попасть, да? Per aspera ad astra.

Устойчивое выражение «чрез тернии к звёздам» я также слышал в варианте «per aspera ad anum», то есть в анус, но не стал пошлить и портить романтическое настроение благоверной.

- Трудно. Представь, первая ракета полетела в космос в тысяча девятьсот сорок четвёртом, а искусственный спутник запущен на околоземную орбиту лишь через тринадцать лет. Звёзды как цель человеческой экспансии неизмеримо дальше. На нашем с тобой веку к ним вряд ли запустят даже беспилотный аппарат.

Циолковский, рассуждая о достижении иных звёздных систем, начисто отрицал теорию относительности и ограничение на движение выше скорости света, ибо выводы Эйнштейна ставили крест на калужских мечтах о заселении галактики землянами с улучшенным генофондом (избавившись от больных, ленивых и т.д.). Если научная теория противоречит фантазиям, ad anum такую науку!

Аллу очень трудно было столкнуть с заинтересовавшей её темы.

- Тринадцать лет – не слишком много. В газетах писали, что запущенный в мае спутник гораздо больше первого. Значит… он может вместить аппарат для жизни человека.

- У нас это называется «система жизнеобеспечения».

- Я – медик, а не инженер, не придирайся. Так вот, кому-то наверняка придёт в голову, что пора запустить спутник с человеком. Как ты думаешь, ваши лётчики, кому грозит сокращение, согласятся сменить службу в Заполярье на службу в космосе?

От неожиданности даже остановился, глядя жене в лицо, в задорный блеск тёмно-карих глаз. Даже звёздочка на её армейской шапке-ушанке с вызовом блестела, отражая свет уличного фонаря.

Зачем я себе выбрал столь проницательную женщину? С другой было бы скучно, но проще.

Жалею? Ничуть!

- Дорогая, ты как всегда не договариваешь. Я же чувствую второй слой твоего вопроса: лейтенант Гагарин, а ты согласишься полететь на спутнике, если Партия и Родина прикажут, и бросить меня одну на земле?