Двуглавый. Книга первая: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Прошу меня простить, Валентин Ефимович, — начал тёзка, — но я хотел бы узнать и результаты моего осмотра. Сколько это будет стоить?

— Поскольку вы пришли к нам по рекомендации надворного советника Иванова, о результатах мы вас уведомим без дополнительной оплаты, — деловито ответил доктор. Ого, очень уместная в наших обстоятельствах щедрость! — Желаете освидетельствоваться сейчас или же в иное удобное вам время?

— С вашего позволения, сейчас, — выразил готовность тёзка.

— Тогда милости прошу, — доктор выбрался из-за стола и подошёл к неприметной двери в стене, услужливо её раскрыв.

За нею оказался настоящий медицинский кабинет, с облицованными кафелем стенами и прочими обязательными для рабочего места врача приспособлениями вроде кушетки, стеклянного шкафа, умывальника и так далее. Тёзке пришлось избавиться от пиджака, жилета, галстука, кобуры с «парабеллумом» («наган» остался в машине) и ботинок, доктор Брянцев самолично измерил тёзкины рост, вес, пульс и давление, записал результаты себе в блокнот, выдал пациенту фетровые шлёпанцы и попросил немного подождать. Не прошло и пары минут, как сурового вида сестра вкатила в кабинет кресло-коляску и тёзка с некоторым недоумением уставился на непривычное транспортное средство.

— Вот ещё, господин Тихонов, соблаговолите надеть, — доктор протянул тёзке марлевую маску, — мало ли, вдруг кого знакомого встретите, не приведи Господь, конечно.

Интересно, конечно, было бы глянуть со стороны на тёзку, восседающего в инвалидной коляске и облачённого в белый халат и маску, смотревшуюся куда внушительнее приснопамятного ковидного намордника, но увы, не сложилось. Сестра выкатила коляску с тёзкой из медицинского кабинета обратно в кабинет административный, где нашлась ещё одна не бросающаяся в глаза дверца, открывавшая проход к лифту, и мы отправились в путешествие по процедурам.

Тёзке сделали электрокардиограмму и электроэнцефалограмму, рентгеновский снимок зубов, взяли кровь из пальца и из вены, пришлось дворянину Елисееву, пардон, господину Тихонову, конечно, подышать в спирометр[18] и выполнить на скорость несколько физических упражнений. Завезли тёзку и ещё к двум лекарям, один из которых тщательно обстучал пациента молоточком, а другой подсовывал всяческие картинки, где среди разноцветных фигур и разводов прятались буковки и циферки, и с секундомером замерял, насколько быстро тёзка те буквы с цифрами находит. После всего этого тёзку снова доставили в кабинет Брянцева, где доктор заново измерил пациенту пульс с давлением.

— Итак, Александр Александрович, — начал доктор, когда тёзка вернул себе прежний вид, — результаты вашего освидетельствования будут готовы к утру послезавтра. Вот, позвоните в течение послезавтрашнего дня по этому телефону, — Брянцев протянул тёзке вырванный из блокнота листок с написанным номером, — назовите себя и вам сообщат двузначное число, второй цифрой в котором будет восьмёрка, по общему числу признаков той самой предрасположенности. Первая же цифра покажет, сколько этих признаков обнаружено у вас. Вы ведь не врач? — спросил доктор, и, дождавшись тёзкиного утвердительного ответа, продолжил: — Стало быть, вникать в суть тех признаков вам никакой нужды нет. Но имейте в виду: если первая цифра будет больше трёх, вами могут заинтересоваться, а если больше четырёх, заинтересуются обязательно. — Кто именно проявит такой интерес, доктор дипломатично умолчал, но мы же всё понимаем, да?

— А кто такой Александр Александрович Тихонов? — заинтересовался тёзка, когда мы покинули роскошное прибежище коррумпированного доктора.

— Водитель мой, тогда, на трассе, — ответил я. — Первое имя, что в голову пришло. Только не тем ты, дорогой мой, интересуешься…

— А чем должен бы? — немедленно отреагировал он.

— Ты что же, так и не понял, к чему тебя подталкивают⁈ — изумился я. Нет, похоже, говоря о тёзкиной сообразительности, я дворянина Елисеева беззастенчиво перехваливал…

— Прости, не понял, — повинился тёзка. — И к чему же?

— Да к тому, дорогой ты мой, чтобы ты сам озаботился раскрытием своих способностей! — я еле удержался от матюгов.

— Так мы же не знаем пока, есть они у меня или нет, — ох, близок, очень и очень близок оказался дворянин Елисеев к тому, чтобы я наконец поделился с ним своим мнением о его способностях, и не каких-то там сверхъестественных, а самых обычных умственных… Ну как так можно-то⁈ Этому балбесу всё разжевали, в рот положили, а он, орясина бестолковая, никак не хочет просто проглотить!

— Виктор, дорогой, ты меня разочаровываешь, — мне всё же удалось остаться в рамках приличий. — Наверняка же у них есть результаты тех медосмотров, которые ты уже когда-то проходил! А теперь ещё и полный набор добавится! Тебя же не просто так на эту лечебницу навели!

— Прости, мне всё никак не верится, — ну хоть с честностью у тёзки всё в порядке. Впрочем, понять товарища было можно, и я сменил гнев на милость.

— Тогда дожидаемся послезавтра, — миролюбиво свернул я дискуссию. Тёзке ничего не оставалось, как послушно со мной согласиться.

Думаю, нет смысла говорить, что дожидались мы условленного дня, что называется, как сидя на иголках? Впрочем, это я больше про тёзку, мне-то и других забот хватало. Каких? Да всё тех же самых, из серии подумать. Раз тёзка не может или не хочет думать сам, то я-то на что?

Начал я с попытки представить, какими такими сверхъестественными, ладно-ладно, уговорили, не объяснёнными пока наукой, способностями может обладать дворянин Елисеев, но довольно быстро попытку эту оставил. В самом деле, придумать тут можно было что угодно, но вот насколько близко оно окажется к истине, хрен его знает. В то, что тёзка сможет, подобно лорду Вейдеру, бесконтактным способом душить всех, кто того заслуживает, верилось, честно говоря, с большим трудом, а ничего более путного на ум не приходило. Но в любом случае речь тут могла идти по большей части о чём-то серьёзном — вряд ли бы мой мозговой сосед вызвал такой интерес у Михайловского института, если бы даже умел целительствовать как старшая сестра, уровню реализации того интереса такое никак не соответствовало. А что тогда? Но тут, к великому моему сожалению, снова приходилось полагаться на обширные познания известного травянистого растения со съедобными корнями…

Вставал, однако, и ещё один вопрос, едва ли не серьёзнее предыдущего: а точно ли именно Михайловский институт интересуется скрытыми пока что тёзкиными талантами? Хоть конспиролухом меня обзовите, хоть просто паникёром, но как-то слабо верилось, что государственная, а тем более академическая контора рискнёт связаться с доктором-взяточником. Ведь доктор Брянцев говорил, что тёзкой могут заинтересоваться, а при определённых условиях и обязательно заинтересуются, но он же не говорил, что сам сообщит куда следует! Неправильно всё это выглядело, очень даже неправильно. Ещё бы подобрать этой неправильности хоть сколько-нибудь правдоподобное объяснение… Нет, таких объяснений я с ходу мог бы накидать штук несколько, но вот вопрос об их правдоподобии так и оставался в подвешенном состоянии. В конце концов я остановился на том варианте, что некая группа сотрудников уважаемого научного учреждения имеет тут свой собственный интерес, не совпадающий с целями и задачами любимого института в том виде, в каком понимает их его руководство. Да, пожалуй, ничего другого здесь уже и не придумать. И да, такой частный интерес мог, по моему убеждению, быть только коммерческим, что, собственно, мы и наблюдали на примере покровских (а покровских ли?) похитителей. Да, там интерес был мошеннический, но всё равно же денежный. А уж у тех, кто этих похитителей руками Черношляпова перебил, интерес был наверняка серьёзный и коммерческий, тут, как говорится, и к бабке не ходи.

Так, стоп. Но есть же и те, кого такое не устраивает! И не устраивает настолько сильно, что они не пожалели денег на заказ тёзкиной смерти! Что-то я непростительно быстро об этом подзабыл со всеми дальнейшими событиями… Теперь я полностью уверился, что и в этом случае причина кроется в тёзкиных способностях, точнее, в чьём-то стремлении решительно и кардинально пресечь саму возможность их реализации. К чему плодить сущности, если есть уже версия, которая всё объясняет⁈ Правда, сюда никак не вписывалось проникновение к тёзке на квартиру шибко бескорыстного воришки, но если хорошенько подумать, можно как-то подверстать и это.

В общем, весь день после поездки в Москву прошёл у меня в этих размышлениях, которые я гонял туда-сюда, а утром дня следующего тёзка еле дождался девяти утра — звонить раньше в учреждения смысла нет, а частным лицам не позволяют приличия.

— Доброе утро, — отозвался он на произнесённое женским голосом «алло», — меня зовут Александр Александрович Тихонов.

— Минуточку, — отозвались на том конце. — Александр Александрович Тихонов? — переспросила невидимая собеседница и когда тёзка подтвердил, будничным голосом, явно не понимая смысла произносимых ею слов, сообщила: — Ваш ответ восемьдесят восемь. Повторяю, ваш ответ восемьдесят восемь.

М-да, не будь мы с тёзкой физически одним человеком, так бы сейчас и уставились на обалдевшие рожи друг друга.

Глава 14

Планы построенные и перестроенные

— И что теперь скажешь? — спросил я, оставив бесполезные, похоже, попытки дождаться сколько-нибудь внятной реакции тёзки.

Если выкинуть из тёзкиного ответа нецензурные выражения, беспорядочные шарахания в мыслях и прочие эмоциональные, но не несущие смысловой нагрузки обороты, в сухом остатке мы имели полное с его стороны непонимание, что и как ему со всем этим делать. В общем-то примерно чего-то такого я и ожидал. Кстати, что у тёзки предрасположенность к этому не пойми чему найдётся, я, в общем-то, ожидал тоже. Как хотите, но дыма без огня не бывает, и раз столь много серьёзных и не очень людей исходили из того, что такие способности у дворянина Елисеева имеются, то уж точно не на пустом месте. Но такого тяжёлого случая, чтобы прямо восемь признаков из восьми, не мог предположить и я. Впрочем, кое-какие заготовки на случай выявления тёзкиных способностей, точнее, предрасположенности к ним, у меня уже были припасены, и теперь я терпеливо ждал, когда тёзка будет готов к осмысленному разговору. Готовность таковую тёзка, как ни странно, проявил уже довольно скоро, и мы принялись обсуждать, что и как нам с ним теперь делать.

[18] Прибор для измерения объёмных и скоростных показателей дыхания