Хорошо, что у меня есть Грант.
– Эй, Грант! – кричу я, оглядываясь. – Я пыталась, но ты так запихнул эту штуковину…
Похоже, Грант куда-то ушел. Оставляю рюкзак и отправляюсь на его поиски. Недалеко от кострища мистер Дэвис ставит газовую горелку, а на нее – котелок – этакая походная кухня.
Обхожу серую палатку, но тут же останавливаюсь: за ней в лесу стоят Джейси и Ной, явно чем-то расстроенные. Прячусь за палатку и подглядываю в сетчатое окошко.
– Джейси, если мы это не обсудим, то я не собираюсь тут больше стоять.
– Я же уже извинилась, – отвечает Джейси, ее руки безвольно висят вдоль туловища.
У меня на шее словно вылезла сыпь – жутко чешется кожа. О чем она сожалеет? Где-то за моей спиной, собирая палатку, начинает петь Эбби. Из-за нее почти не слышу разговор.
Чтобы видеть Ноя и Джейси, мне пришлось скрючиться в полуприседе. Ноги начали жутко болеть – я опустилась ниже, усевшись прямо на землю. К счастью, пение Эбби прекратилось. Я снова слышу Джейси, но улавливаю только конец предложения:
– …не собиралась ничего с ней делать.
Чтобы увидеть их, снова сажусь на корточки. Опустив голову вниз, Ной уставился в землю.
– Мне очень жаль, – умоляющим голосом произносит Джейси. – Я только это и твержу. Прошу, прости меня, – она утирает лицо. – Теперь все? Нам еще лагерь надо обустроить.
Она уходит дальше в лес, а Ной какое-то время так и стоит на месте, потом трет висок и только после этого идет за ней.
Я встаю, отряхивая джинсы. Чем Джейси так расстроила Ноя? И о ком она говорила?
Я разворачиваюсь, сердце судорожно колотится, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Обхожу палатку и натыкаюсь на Тайлера.
– Все нормально? – Он прищуривается, глядя на меня сверху вниз, держа руки в украшенных блестящими цепями карманах.
– Ага, – бормочу я. – Извини.
– Ничего страшного, – Тайлер хватает дугу и резко вынимает ее из рюкзака Гранта, потом достает и другие, разложив их на тенте палатки. – Тут ничего сложного.
Он ловко закрепляет дуги и жестом показывает, чтобы я сделала то же самое с другой стороны.
– А теперь приподнимай дуги, их концы надо вставить в металлические колечки.
Поглядывая на сосредоточенное лицо Тайлера, повторяю за ним. Ветер развевает его темные волосы, сдувая их с глубоко посаженных карих глаз.
– Хорошо. Все правильно. Почти готово. Осталось прикрепить верхний тент.
Он ждет, пока я ухвачусь за другой край. Мы заканчиваем, и я с восхищением смотрю на результат нашей работы.
Тайлер ко мне подходит.
– Красивый кулон, – говорит он, кивая на мой разрисованный амулет.
Невольно поднимаю руку, словно желая защитить свой кулон, прижимаю холодную цепочку к ключице.
– Спасибо, его сделала моя сестра. – Опускаю локоть вниз, но амулет все еще держу на раскрытой ладони. – Это вроде как я.
– Вижу, – на его губах играет мальчишеская улыбка. – Сходство просто поразительное.
Я закатываю глаза. Когда Пайпер было двенадцать, родители записали ее в летний кружок по изготовлению ювелирных украшений. Каждый день, когда она возвращалась домой, родители спрашивали, над чем она так напряженно трудилась, и каждый день она отвечала, что это секрет. Мы все решили, что она готовит подарок маме – например, браслет из ракушек. Но в последний день она принесла домой маленький, аккуратно завернутый подарок, перевязанный розовой ленточкой, и вручила его мне.
Свой восторг я старалась скрыть всеми силами. Я же была взрослой старшей сестрой. Но как только развернула оберточную бумагу и увидела керамическую драгоценность размером с пятицентовую монету, с крошечными, нарисованными от руки человечками, сдержать улыбку я не смогла.
Этими человечками были мы с ней. Видимо, наши мини-версии она рисовала очень тонкими кисточками. Но если Пайпер была похожа на себя – тощая, без прикрас, волосы обрамляли ее лицо нимбом, то меня она превратила в супергероя. Она очень тщательно покрасила мои волосы желтым цветом, сделала их длинными и блестящими. На мне была розовая накидка, одна рука – на боку, у ног – футбольный мяч.