Мой взгляд останавливается на Александре. Надо разузнать, что же произошло в тот день на Вандеруайлд-Пойнт. Это незнание словно пружина у меня внутри, и с каждой секундой она сжимается все сильнее и сильнее. Полчаса назад я была уверена, что тут не обошлось без Александры. Думала, что в тот день она разговаривала с Пайпер по телефону, может, даже видела ее.
А теперь я в растерянности. Знаю только, что кто-то из присутствующих угрожал моей сестре, потом ее отправили на Точку, где она и упала. В липовой записке от мистера Дэвиса упоминалась именно эта Школа выживания.
Александра утверждает, что не разговаривала с Пайпер. И у нее есть алиби, так что на Точке она быть точно не могла.
Но мог быть кто-то другой. Кто-то другой написал эту записку на фирменной бумаге нашей школы и оставил угрозу в рюкзаке Пайпер. Мне нужно только узнать, кто невзлюбил мою чудесную сестренку.
Скорее всего, Джейси. Может, она решила отомстить Пайпер, потому что я отбила у нее Гранта? И это надо доказать.
Смотрю вперед, туда, где Джейси идет сама по себе под ярко-оранжевыми и красными кленами. После фиаско с Грантом она не станет со мной даже разговаривать. Да и что мне ей сказать? «Прости, что отбила у тебя парня, но не могла бы ты вернуть рюкзак с уликой? Той, что указывает на твою вину. Хочу отнести его в полицию».
Запрокидываю голову и в раздражении бурчу себе под нос.
– Устала?
Оглядываюсь на Ноя, который шагает вслед за мной. Он ускоряет шаг и догоняет меня. В такт шагам в его рюкзаке что-то позвякивает. Я смотрю по сторонам. Мы вот-вот пройдем мимо автозаправочной станции на углу Пятой авеню и Уайлдфлауэр-стрит, до подножия горы Либерти остается минут пять.
– Нет, – отвечаю ему. Если я выдерживаю два тайма по сорок минут на футбольном поле без замены, то вполне могу выдержать и этот дурацкий поход. – Просто переживаний много.
– Вряд ли они об оборотнях. Хотя такой страх можно назвать рациональным, вдруг наверху тебя съедят?
Я закатываю глаза.
– Понимаю тебя прекрасно, – кивает он и внезапно становится серьезным. – После случившегося с Пайпер на меня тоже иногда находит.
– Нет, дело не в этом… – вру я. – Я не… – Я качаю головой, закрывая тему. – Сегодня вроде не полнолуние. Так что твой страх иррациональный – тебя съедят самые обычные волки.
Немного подумав, он шутя стукнул меня в плечо. На душе приятно. Будто он снова стал моим младшим братом, будто я не разочаровала его до глубины души.
Может, он начал меня прощать, как простила Пайпер. Мои мысли возвращаются в ту субботу, когда проходил школьный вечер с участием бывших учеников, Пайпер тогда еще не лежала в больнице. В тот вечер во мне появился лучик надежды, что наши отношения с сестрой наладятся, что все, рухнувшее из-за Гранта, станет на свои места.
И для этого я приложила немало усилий. Я подобрала для Пайпер идеальное платье. Короткое, голубое, с многослойной юбкой, эти слои трепетали, как головки голубых колокольчиков, которые растут вдоль реки Голден, и подчеркивали ее бирюзовые глаза. Я дала ей свой любимый клатч, даже накрасила ее: глаза – бронзовыми тенями, а губы – своей фирменной помадой цвета «Розовый лепесток».
– Нервничаешь? – спросила я, глядя на нее в зеркало, потому что увидела, как дрожат ее руки. Они с Ноем были вместе всего несколько недель, трепет от новых чувств еще не прошел.
– Нет, – ответила она. Но я заметила, как она сглотнула комок в горле.
– А я места себе не нахожу, – я театрально похлопала ресницами. – Ты же столько мечтала, чтобы Ной пригласил тебя на танцы.
– Заткнись, – рявкнула она и поджала блестящие губы – они превратились в одну тонкую линию.
Она очень внимательно осмотрела себя в зеркале, подергала подол платья, поправила бретельку. По тому, как сияли ее глаза, могу сказать, что в своем отражении ей понравилось все.
Накануне нас с Грантом короновали на игре – назначили королем и королевой школьного вечера. Надо было фотографироваться вместе с ним и «придворными», как принято в таких случаях. Но я сказала Гранту, что встретимся на час позже – хотела провести с Пайпер еще время.
Мы зашли в школьный двор и стали ждать перед спортзалом. Пайпер покусывала нижнюю губу.
– Помаду смажешь! – прикрикнула я.
Она прекратила, но вместо этого начала ковырять черные блестки на моем клатче. Потом поправила маленький драгоценный камень на моем ожерелье. Он отливал серебром, как мое платье и облака, что плыли по звездному небу над нашими головами.
– Ты идешь на вечер с тем, кто тебя любит, – заверила я ее. – Все пройдет восхитительно.
Она легко улыбнулась в тусклом свете уличных фонарей. После этого достала из клатча диктофон и нажала кнопку:
– Дорога на школьный вечер была украшена мечтами, – произнесла она, без труда переходя на свой репортерский голос и при этом строя мне рожицы. – Сияющие стенды, которые можно увидеть только в таком далеком королевстве, как Город Вечеринок, обещали волшебный вечер, что запомнится на долгие годы.
Я щелкнула пальцами, и она убрала диктофон.