Эйнемида II. Право слабого.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Насчёт возможности спастись молодой человек не обольщался. Ворота пали, и гисеры лились в крепость потоком, оттесняя отчаянно сопротивляющихся герийцев в стороны. Ни о каком строе речи уже не шло, в беспорядочной свалке каждый сражался за себя. Впрочем, гисерам приходилось не легче. Не привыкшие сражаться в тесноте, с не очень подходящим для этого оружием, они падали десятками, но вместо каждой исчезнувшей под ногами безликой морды тотчас вырастала такая же. От блеска медных шлемов рябило в глазах.

Прислали подкрепление, но помогло это ненадолго. Чуя близкую победу, варвары рубились как сумасшедшие. Над рядами гисеров трепетало бело-зелёное полотнище со странной завитушкой посередине, кто-то из вражеских вождей лично пошёл в бой, гонясь за почётом и славой. Гребень стены ещё держался, оттуда в гисеров летели дротики и стрелы, кровавая бойня шла на ведущих на стену ступеньках, на самой стене, в проходах меж домами. Про сражавшихся здесь никто и никогда не сможет сказать, что они погибли недостойно.

Какой-то воин, сбитый толчком противника, свалился едва ли не под ноги Эолу. Почти не размышляя, молодой человек прыгнул вперёд, и удар ромфеи оставил очередную зазубрину на его щите, а копьё привычно скользнуло под «клюв» безликого шлема. Ещё один гисер бросился к Эолу, но стратиот отбился, а удачно пущеная кем-то стрела отняла жизнь противника прежде, чем тот успел повторить. Получив короткую передышку, Эол кинул взгляд на спасённого, и увидел знакомое лицо с надменно согнутыми губами – знакомое и ненавистное.

Аркипп молча взмахнул рукой и возле эолова плеча, едва не задев кожу, просвистел дротик. Сзади послышался вскрик, и готовый сразить замешкавшегося Эола варвар выронил оружие, хватаясь за пронзённую руку. Эол добил его копьём, а Аркипп, подхватив с земли щит, уже сражался с другим гисером, ловко орудуя мечом.

Времени на разговоры и обиды не осталось. Молодые люди сражались так, как их учили в городской страже, под присмотром незабвенного эпистата Тилема, и учили, как видно, на совесть. Прикрывая друг друга, то защищаясь, то нападая, они сражали варвара за варваром, точно имели за плечами десяток сражений, а не пытались пережить свой первый бой. Более опытные бойцы гибли рядом, а бывшие стражники, каким-то чудом, вновь и вновь оставались невредимы, но вечно это продолжаться не могло. Аркипп пропустил удар, гисерская ромфея скользнула ему под колено и кровь ручьём хлынула по ноге. Эол тотчас сразил его противника, прикрыл упавшего товарища щитом и оттолкнул назад. Два герийца прижались к стене какого-то дома, окружённые без малого двумя десятками неторопливо приближающихся врагов.

– Ну что, вот и всё, – с каким-то злым задором полупрорычал-полупрохрипел Эол, переводя наконечник копья с одного врага на другого.

– А ведь могли сейчас смениться, и к Перкиду. Толстяк уже, небось, уток напёк... – Аркипп с трудом поднялся. Его лицо кривилось от боли, но на губах играла усмешка, а рука твёрдо держала меч. Умирать просто так бывший стражник не собирался.

– Сам виноват, – огрызнулся Эол.

Прежде, чем Аркипп успел ответить, раздался страшный, нарастающий грохот, вскоре сменившийся диким воем. И герийцы, и гисеры, забыв друг о друге, обернулись на звук, а после началось нечто непредставимое. Эол с изумлением увидел, как огромный камень, сминая всё на своём пути, прокатился сквозь толпу гисеров в десяти шагах от него.

– Раки! – вдруг осенило его. – Точно! В последний момент, Эйленос послал раков, и они разбили мышей!

Аркипп оторопело уставился на товарища, видно решив, что тот спятил. Махнув рукой, Эол схватил его и толкнул за угол, пытаясь скрыться с глаз, прежде чем враги вспомнят об их существовании. Впрочем, через мгновение варварам стало уже не до них.

***

Мысли вертелись в голове Кинаны безумным волчком. Прорвались на юге, прорвались у ворот, всё пропало! Нет! Так быть не может, должен быть выход. Какой? Перед глазами, точно наяву, выросло суровое лицо дяди, а в ушах зазвенел знакомый уверенный голос: «Там, где пусто, создай ещё большую пустоту. Там, где полно, наполни так, чтобы перелилось через край. Иногда, нарушить равновесие – выгодно». Кинана согласно кивнула и рассмеялась, заставив хлопочущих рядом женщин жалостливо вытаращиться на сходящую с ума царицу. Выход есть! Ну или полвыхода – всё лучше, чем ничего.

Не разбирая дороги, она помчала коня к «голове» черепахи, где воины лохага Каллиника отражали вялые атаки гисеров, предназначенные больше для того, чтобы отвлечь силы от ворот и южной стены. Некоторое время ушло на то, чтобы убедить лохага, что царица здесь, всё-таки, она, ещё немного, чтобы втолковать, что от него требуется, но в итоге у Кинаны под началом оказалось два десятка бойцов. Ещё десятеро прибыли с «хвоста» от Эорола, к ним десяток телохранителей и несколько раненых, сумевших подняться на ноги. Пятьдесят человек с небольшим – капля в море, но ведь тонкая стрела поражает самого сильного воина, не так ли, дядя?

Камнемёты били навесом из глубины крепости, здесь Кинана тоже разъяснила, чего хочет, и наградой стали две тяжёлые ломовые телеги с камнями, к которым присовокупили несколько больших строительных булыжников. Всё готово, можно начинать, и да смилостивится над ними Дихэ ветреная, непостоянная.

С шумом и грохотом, скрипя на ходу осями, тяжело гружёные телеги покатились вниз с холма – благослови боги отца, что выстоил крепость на возвышенности. С каждым мгновением ускоряясь, они неслись по широкой улице, так, что воинам Кинаны пришлось потрудиться, чтобы не отставать. Набирающие ход повозки уверенно мчались к воротам, туда, где гисеры уже готовились к решительному рывку вглубь крепости.

Когда телеги достигли привратной площади, они вполне могли потягаться в скорости с запряжённой четвёркой колесницей. Гулкий звук удара, жуткий чавкающий хруст, и повозки с размаху влетели в ряды гисеров, проламывая огромную брешь. Запнувшись о валяющиеся грудами тела, сперва одна, затем другая телеги перевернулись, и по площади покатились тяжёлые камни. Не давая врагам опомниться, Кинана и её воины налетели на них, отчаяно рубя и коля всех, кто попадался на пути. Над головами герийцев реяло серое полотнище с зелёной змеёй – царское знамя, имеющееся в любой крепости на случай приезда правителя.

Защитники ворот воспряли духом и с новыми силами набросились на обескураженного врага. Битва закипела с ещё большим остервенением, герийцы рубились отчаянно, зная, что иного пути к спасению нет, варвары отбивались, а Кинана усиливала и усиливала напор. «Не использовать возможность полностью – то же самое, что предоставить возможность врагу». Да, дядя, я помню, мы используем эту возможность полностью, иначе погибнем. И её-то может не хватить, если говорить совсем честно.

Гисерскому вождю кое-как удалось восстановить порядок, но тут новая, неожиданная помощь пришла к защитникам. Женщины Эгоры, похватав какое смогли оружие, а кто и попросту с кухонной утварью, набросились на гисеров с яростью, на какую способна только защищающая ребёнка мать. Необученные, не защищённые доспехами, они гибли одна за другой, но, погибая, забирали с собой опытных воинов. Горго, суровая, грозная, непреклонная, в развевающихся серых одеяниях шествовала впереди, умело обрушивая на ненавистных гисеров тяжёлую деревянную дубину – символ служительницы Даяры. Завидев Кинану, она махнула рукой и тут же сокрушила своим страшным оружием чью-то голову так, что безликий шлем, крутясь в воздухе, отлетел на добрые десять локтей.

Битва разгоралась всё жарче. Варвары падали тут и там, но падали и герийцы. Кинана сама видела, как чёрный дротик насквозь пробил грудь Горго, только что сразившей очередного врага. Тёмное пятно расплылось по серому балахону и жрица, тяжело охнув, грузно опустилась на землю. Слёзы застили глаза Кинаны, из горла вырвался сдавленный рык, и она обрушила меч на шею ближайшего врага с такой силой, что голова слетела с плеч, обдавая убитого и убийцу горячей алой кровью. Царица набросилась на врагов с дикой яростью, и даже бывалые воины испуганно шарахались от неистово рычащей девушки в залитых кровью доспехах.

И вот, когда судьба битвы за ворота висела на волоске, а удача могла повернуться в любую сторону, раздался эйнемский боевой клич. Новые герийские воины, в изрубленных доспехах, покрытые кровью и грязью врубились в варварские ряды, а впереди шагал Белен, ловко разя врагов коротким кавалеристским копьём. Разгорячённая битвой, Кинана даже не сразу поняла, что это значит. Победа! Они отстояли южную стену! Ещё рывок, ещё одно усилие, и, если отбить врага здесь, у ворот, бой закончен! С новыми силами она принялась пробиваться вперёд, туда, где, весело трепеща на ветру, развевалось бело-зелёное знамя гисерского вождя.

Удар, ещё удар, падают гисеры, герийцы падают тоже, но идут вперёд. Тяжёлый боевой серп раскалывает щит Кинаны, но меч царицы отсекает руку врага и тот падает, вопя от боли. Удар, удар, бело-зелёное знамя всё ближе. Пот застилает глаза Кинаны, воздух под глухим шлемом настолько горяч, что обжигает губы и язык, почти нечем дышать. Удар, отбить, ещё удар. Враг, намахнувшийся на Кинану ромфеей, падает, сражённый кем-то из герийцев, и царица видит украшенный пышным гребнем шлем вождя. Гисер ничего не замечает, раздавая приказы своим людям, его меч опущен книзу. Прыжок, удар и меч Кинаны напополам рассекает позолоченую личину шлема.

***

Множество мертвецов лежало перед Кинаной. Широкая площадь перед зданием гарнизона уже заполнилась почти целиком, а от стен всё несли и несли окровавленные тела. Они отбились, но боги, как же дорого обошлась эта победа! У самых ног царицы распростёрся комендант Амфидокл – впереди своих людей, так же, как и принял смерть. Подле него – жрица Горго, строго хмурящаяся в низко нависшее серое небо. Оба амфидокловых пентикоста лежали рядом со своим командиром – тело Гиппалия было до неузнаваемости изрублено гисерскими ромфеями, а на лице смешливого Эорола застыло удивлённо-разочарованное выражение – наудачу брошенный дротик нашёл слабое место в его броне, когда штурм уже закончился и гисеры, под радостные вопли защитников, отступали от стен. Были здесь и тот местный аристократ, что расписывал Белену достоинства эгорского мёда, и гиппей Меноний, сражавшийся за царицу на лесной дороге, и многие, многие другие. Кинане – единственной оставшейся в крепости жрице – предстояло прочесть напутствие Эретероса рассекающего нить над без малого пятью сотнями человек.

Но и потери варваров были страшны. Яркие одежды павших гисеров расцветили подступы к крепости огромным пёстрым ковром, а груда выброшенных из крепости вражеских тел возвышалась едва ли не до половины стены. По самым скромным подсчётам, варваров погибла едва ли не треть, включая троих вождей – гисерские полководцы не видели доблести в том, чтобы наблюдать за битвой с пригорка. По молчаливому согласию, на время погребения установилось нечто вроде перемирия, и со стен не стреляли по собирающим убитых гисерам.

Тяжёлым взглядом окинув устилающие площадь тела, к Кинане подошёл Белен. Вид келенфиянин имел неважный: окровавленая повязка на голове, измятые доспехи, еле держится на ногах от усталости. Без келенфиянина царица бы не справилась – ни там, в сражении у ворот, ни после. Едва закончилась битва он, не дав себе и мгновения на отдых, принялся раздавать распоряжения: уносить тела, собирать оружие, перевязывать раненых. По всей крепости разносился звонкий стук молотков: закладывали разбитые ворота брёвнами и камнями, выламывая материал прямо из стен зданий. Воины прониклись к келенфиянину немалым почтением, что, при его происхождении, стоило особенно дорого.

– Таран почти догорел, – сообщил Белен. – Думаю, с телами закончили, можно начинать погребение. Боги, сколько людей...

– Тогда начинаем, – грустно посмотрев на лежащего у её ног Амфидокла, девушка стянула чудом уцелевший в сражении плащ и покрыла им тело коменданта, издалека смотрелось как царский покров. – Вели созывать людей.

Печальная церемония длилась около часа, но Кинане показалось, что прошла целая вечность. Отдать дань павшим товарищам пришли все, кто мог держаться на ногах, и царица не могла подвести этих людей малейшей небрежностью или неточностью. Павших такой смертью, конечно, ждёт достойный приём в Царстве Урвоса, но лучше исполнить всё как полагается – никто не заслужил этого больше них. От чтения сводило горло, ноги подламывались от усталости, но Кинана закусывала губу и продолжала обряд. Движения её рук, рассекающих положенные жертвы – чёрного и белого петухов – были тверды.

– Кажется, теперь ты старший начальник в крепости, – сказала Кинана Белену, едва бело-чёрная печать легла на двери склепа, под который, ввиду огромного количества погибших, приспособили просторный винный подвал. Царица поклялась себе, что, если выживет, на этом месте будет установлен памятник, достойный доблести погребённых.