– Нет, дело ещё не сделано...
Перехватив поудобнее меч, Энекл подошёл к лежащей возле лестницы Лаине. При виде огромного, покрытого потом и чужой кровью воина с клинком в руке, девушка судорожно всхлипнула, пытаясь отползти.
– Энекл... – осторожно промолвил Феспей.
– Она предала нас. Мы хотели ей помочь, а она отдала нас Сарруну.
– Они угрожали убить её любимую...
– Нас бы сварили заживо, освежевали или засунули в корыто... – при мысли о корыте, Энекла передёрнуло. – Она это знала, и выдала нас.
– Он прав, Феспей, – дрожащим голосом промолвила девушка. – Мне нет прощения, я предала вас. Я предала... Убейте меня... – она разрыдалась, обхватив своё худенькое тело руками. Энекл с Феспеем молча смотрели на неё.
– Энекл, это любовь... Я не хочу за это мстить.
– Ты что, не понимаешь? Месть тут не при чём. Она единственный свидетель того, что мы были здесь. Она расскажет всё, что велит Саррун, и нас схватят за убийство царицы.
– Но...
– Нет. Либо погибнем все, либо только она. Выбор простой.
Девушка вздрогнула, но ничего не сказала, лишь крепко, до белых пальцев, стиснула подол хитона. По бледным щекам ручьём бежали слёзы. Энекл вновь вспомнил плачущую сестру на эферском причале.
– Хорошо, – злясь на себя бросил он. – Пойдём с нами, потом решим, что делать.
Феспей с радостным удивлением воззрился на него, но девушка расплакалась ещё больше.
– Нет, – простонала она, – нет, я не могу идти!
Лаина откинула прикрывавший ногу край пеплоса, и их взорам предстала неимоверно распухшая щиколотка. Вывих. Энекл вспомнил, как отбросил девушку с дороги, и выругался.
– Боги, – выдохнул Феспей. – Может быть, ты можешь её понести?.
– Я... – начал было Энекл, но замер, прислушавшись. До уха донёсся слабый стук где-то на дворе. Стук входной калитки. – Сюда идут. Несколько человек. Надо бежать.
– Боги! – испуганно побледнев воскликнул Феспей, – Бежим! Но как?.. – он перевёл взгляд с Лаины на Энекла и с ужасом прочитал на его лице ответ.
– Всё правильно, – с неожиданным спокойствием произнесла девушка. – Я не могу бежать, и я вас выдам, я слаба... – она вздохнула и улыбнулась сквозь слёзы. – Мы встретимся с Менхар там, на том берегу, но я попрошу Урвоса, чтобы как можно позже, через сто лет... Простите, что навлекла на вас беду.
– Я прощаю, – прошептал Феспей.
– И я не держу зла, – с теплотой в голосе сказал Энекл. – Посмотри, что там?
Лаина повернула голову вслед за его рукой, и меч по самую рукоять вонзился ей в грудь. Феспей сдавленно охнул.
– А теперь, бежим!
Они бросились прочь, оставив на полу бездыханный труп девушки с мечом в груди. На тонких губах, ещё успевших прошептать заветное имя, застыла нежная улыбка.
***
– Как это могло произойти? – прорычал Саррун, раздражённо меря шагами залитый кровью зал. Его кожаный сапог то и дело с хлюпаньем вступал в тёмно-красную лужицу, на что разъярённый царедворец не обращал ни малейшего внимания.
– Эйнем оказался крепче, чем мы ожидали, – пожал плечами Нефалим. Аккуратно ступая, стараясь не запачкать подол своей туники, он обошёл три лежащих посреди комнаты тела и одобрительно цокнул языком. – Чистая работа.
– Чем это его? – подумал вслух один из ушей царя. – Кадык точно выбит.
– Чем-то тяжёлым, – не глядя ответил Нефалим. – Так получается, если ударить вскользь... Ну что, Гурхам, осмотрели дом?