— Лучше торт, наполеон. Так ты не ответил, что будет делать ночью Марк?
— У него несколько встреч с директорами ЧОПов и наемниками, а ближе к утру покер с Волошиным.
— Зачем? — вырвалось из меня, я даже не поняла сама к чему конкретно я спросила это.
— Ты про покер? Волошин предложил, этот старый пень давно пытается найти контакт с Марком. Не знаю, чего он согласился в этот раз.
Мне хотелось вытащить побольше информации из Артура, но этот гад запустил футбол на экран и безотрывно весь вечер пялился в экран, отгоняя меня как назойливую муху. Мне пришлось съесть торт и лечь спать.
Ночью меня разбудили странные боли в животе, но учитывая, что у меня еще шли месячные, я не предала этому значение. Встав с кровати, я дошла до туалета и мне показалось, что мои месячные усилились, из меня вышел большой сгусток крови. В жизни у меня бывали и не такие казусы в период месячных, поэтому, не чувствуя больше никакой боли, я успокоилась и вернулась в кровать.
Артур развалился на диване со своим телефоном уже с утра. Интересно, он вообще уходил в комнату или спал на моем любимом диване? Хах, моем диване. Здесь нет ничего моего.
— Поторопись, Виктория, машина уже ждёт.
Ненавижу, когда мной помыкают какие-то непонятные люди, поэтому назло Артуру я собиралась еще час, выслушивая его нытье. А выйдя на крыльцо, пожалела, что мне вообще куда-то нужно было ехать. Возле дома стояло три огромных тонированных со всех сторон джипа, вокруг которых разгуливали шкафоподобные наемники с автоматами в военной форме. Это было больше похоже на кино, чем на правду. Романовский чокнулся? Такого количества охраны нет даже у высокопоставленных чиновников.
— Э-э-это что?
— Сюрприз, — мрачно ответил Артур.
Вот так «сюрприз».
В полном молчании мы доехали до больницы, два человека из охраны, одетые в черные джинсы и худи, сопроводили меня до процедурного кабинета, а когда я вышла, нашла их на том же месте, что и оставила. Бедняга Артур просидел все время в машине, также ожидая меня. Спустя час мы уже были дома.
Когда я поднялась в спальню, Марк лежал на кровати, раскинув руки и ноги в разные стороны, он уснул прямо в костюме. Было необычно видеть его в таком состоянии.
Чтобы не тревожить его сон и не нарваться лишний раз, я ушла вниз и подогрела обед. Когда я не пропускаю питание, мое самочувствие становится значительно лучше.
Посыпав лазанью дополнительным пармезаном, я развернулась к окну и взяла тарелку в руки. В детстве я часто ела стоя у окна, когда родителей не было дома, наблюдала за природой и прохожими. И вот сейчас я стояла и любовалась тишиной погоды, красками осени, которые в полной мере были представлены за окном. Однако, почувствовав соприкосновение с горячей рукой на талии я чуть не выронила тарелку. Марк.
— Привет, милая, — он подвинулся ко мне вплотную и соприкоснулся с моей спиной. Я ощутила аромат его геля для душа, вместе со свежим дыханием. В такие минуты мне казалось, что он не играет, искренне меня обнимая и зарываясь лицом в мои волосы, сам получает кайф от нахождения рядом.
— Привет. И где ты был ночью?
Марк собрал волосы и убрал их в одну сторону, начиная целовать шею сзади, до мурашек.
— Ревнуешь?
Я даже прикрыла глаза от удовольствия и не собиралась ничего отвечать. Ревности не было, но хотелось услышать от него как прошло общение с Волошиным.
— Вика, я так задолбался. Хочу провести остаток дня с тобой.
Марк сжал меня крепко в своих руках, обвивая ими под грудью, и положил подбородок мне на плечо. Если бы у нас были нормальные отношения, я бы может быть даже его пожалела.
— Что Волошин? Рассказывал что-нибудь интересное, зачем он к тебе лезет?
Марк фыркнул и продолжил молча стоять, прижимая меня к себе. Но потом все же ответил:
— Странный тип, давал советы по бизнесу отца, говорил откуда можно ожидать подставы. Всю ночь он травил какие-то байки, но, знаешь, в покер играет он отлично. Чуть не просрал ему яхту отца.
У меня взметнулись вверх брови и даже приоткрылся от удивления рот.
— Ты играешь на яхты?
— О, поверь мне, эта яхта ужасная, и аренда стоянки для нее на год стоит как двадцать твоих квартир. Не велика потеря была бы, но нет, я ничего не проиграл.
— Ну и развлечения, Романовский. Пойдем, я тебе что-нибудь из еды дам.