— Видите ли, я вчера разговаривала с его светлостью. Он доволен моими успехами под вашим руководством, собрался повысить вам жалование и ещё выплатить премию. Если откровенно, это собиралась сделать я из личных средств, но спорить с мужчиной, — красноречиво развела руками, показывая бессмысленность такой затеи, на что компаньонка улыбнулась. — Понимаете, у меня скопилась приличная, на мой взгляд, сумма из средств, выделенных его светлостью. Вы знаете — я их почти не трогала всё это время. Возможно, могла бы дать вам, не знаю, как это правильно называется у господ, в долг? А вы постепенно возвратите из прибавки его светлости. По крайней мере, сможете жить спокойно и будете распоряжаться своей жизнью.
Такой реакции, если честно, не ожидала. Компаньонка огромными, наполненными влагой глазами, уставилась на меня, сжала на груди руки до побеления костяшек. Она так дышала! Показалось — ей сейчас не хватит воздуха…
— Леди Мальвина! Если я обидела вас…
— Миледи! Вы даже не представляете, что предложили! Я верну всё, до последней медяшки, клянусь!
Она подняла руку вверх и на пальцах чуть блеснуло светом. О подобном читала, но никогда не видела, как подтверждается клятва.
Потом женщина закрыла лицо ладонями, пригнулась к коленям и разрыдалась…
— Леди Мальвина, голубушка, — бросилась к ней в попытке остановить рыдания. — Да что же это такое! Галита!
Камеристка влетела в комнату, словно стояла за дверью. Бросилась к рыдавшей компаньонке, затем к ещё неубранному столу. Ухватила графин с вином, плеснула в бокал и, силой разогнув плачущую женщину, заставила её выпить пару глотков.
Я же стояла изваянием, не зная, что делать и поражённо смотрела на такую бурную реакцию.
— Так, ещё глоточек и ещё, — приговаривала Галита, вливая в леди Мальвину вино. — Успокаиваемся. Не пугаем госпожу, а то она, на вас глядючи, сейчас тоже рыдать начнёт. Вот его светлость обрадуется-то, его жена в слезах по нашей милости!
Компаньонка окончательно выпрямилась, забрала бокал из рук камеристки и одним махом, всё ещё всхлипывая, выпила остатки вина. Подняла наполненные слезами глаза и совсем по-бабьи отёрла щёки ладонью.
— Простите миледи, — она душераздирающе всхлипнула, но слёзы уже прекратились. — Это так трудно, когда тебя постоянно осаждают кредиторы. Они даже сюда мне писали и приезжали… Если смогу рассчитаться хотя бы с самыми назойливыми…
— Рассчитаетесь!
Ответила, намереваясь подключить к делу и его светлость. Ишь, чего удумали — не к родне, принявшей титул и поместье, идут, а к беззащитной женщине.
— Галита, налей мне тоже!
Как-то так получилось сказать, что камеристка, даже не оговорившись по-привычке, молча налила в бокал пару глотков вина и подала мне.
Выпила махом. Нет уж, делать добрые дела надо с умом, а то этакие сцены совсем не для меня, до сих пор потряхивает…
— Ладно, вам надо привести себя в порядок, глаза совсем покраснели. Решим вопрос завтра же, только узнаю, сколько у меня накопилось.
— А его светлость?..
Отмахнулась:
— Его светлость не доволен, что я эти деньги никуда, по его словам, не трачу. Теперь может не ворчать. Да и он собирается открыть на моё имя счёт в банке. Можно и не говорить ничего, это наше с вами дело будет. Идите, а то скоро госпожа Ленст прибежит и опять вопросами засыплет, а без вас я пропаду.
Засмеявшись, хотя ещё судорожно вздыхала, леди Мальвина удалилась.
Галита посмотрела на меня внимательно, помялась, но почему-то не стала садиться, как обычно это делала, когда мы оставались наедине, а у неё не было дела.
— А мне чем заняться? Вы сегодня весь день в бегах по дому, без дела сижу.
— А тебе отдельное задание. Срочно отправь посыльного в город к модистке. Пусть приедет сегодня же, в крайнем случае — завтра с самого утра. Вам надо пересмотреть гардероб и решить, какие наряды можно переделать. Его светлость не доволен — мы перестали за модой следить и с моими нарядами надо что-то решать. Так что, к приезду гостей надо иметь хоть несколько модных туалетов. Надеюсь, здесь знают, что в столице модно.
— А может модистке помощников прихватить? — внесла предложение Галита.
— Отлично! Пусть берёт всех, кто ей нужен. Но перед гостями не хочу его светлость позорить.
Камеристка откровенно повеселела. Ох, и нравилось ей возиться с нарядами! Давно это заметила.
Мне и самой первое время нравилось наряжаться. Каждый день, будто во сне жила. Иногда ночами, после ухода Галиты, стыдно признаться, но я ходила в гардеробную и перебирала наряды. Любовалась тонкой работой мастериц, богатыми тканями каких раньше и не видала, и вздыхала восхищённо — всё это было моим! Постепенно привыкла. Да и научилась не выходить, например, к обеду в вечернем наряде всего лишь потому, что платье уж очень нравится.
Вот пусть и занимается. И мне хорошо, глядишь, герцогу понравится — жена к его желаниям прислушивается, и Галите в радость, лишний раз наряды поперебирает.