Князь Русской Америки. Д. П. Максутов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Дочь советского астронома, уважаемая Татьяна Дмитриевна княжна Максутова живет в Петербурге, на Васильевском острове, и ждет не дождется завершения этого повествования.

Чтобы полнее показать пропасть, возникшую между Максутовыми после 1917 г., позволительно упомянуть о владыке Данииле (Александрове Дмитрии Борисовиче), внуке Дмитрия Дмитриеви-ча-старшего. Его матерью была дочь Дмитрия Дмитриевича Елена. Родился епископ в 1930 г. в Одессе. Отец, как бывший белый офицер, был репрессирован в 1938 г. В 1944 г. Дмитрий Александров эмигрировал из оккупированной румынами советской территории в Германию, затем в США, где и встретился с дедом. Молодой человек поступил в Свято-Троицкую семинарию и стал священником Зарубежной Русской православной церкви. Он окормляет старообрядцев, находящихся в единстве с православной церковью. Совет-

скому астроному американский епископ доводится двоюродным братом.

К приведенным сведениям о прямых потомках Главного правителя Русской Америки уместным будет сделать некоторые добавления касательно других отдаленных родственников князя Д. Максутова

В романе В. Пикуля «Каторга» автор очень давно встретил фамилию Максутов. Этот персонаж, слабовольный князь из сахалинских каторжников, был наделен писателем своей судьбой. Автору первоначально показалось, что романист, не раз вольно обращавшийся с отечественной историей, просто выхватил из большого рода Максутовых «бесхозную» биографию. Но не так все оказалось просто. О каторжнике Павле Максутове упоминает М. Розанов в изданной в США книге «Соловецкий концлагерь в монастыре. 1922—1939. Факты-Домыслы-«Параши». Автор прочитал следующие факты и домыслы из жизни политических на Сахалине в электронном варианте: «Утром пришли отбирать из этапа мастеровых: слесарей, сапожников, портных и прочих. Они будут жить по мастерским, там условия гораздо лучше. Гаврилов долго приглядывался к начальнику в тулупе и с книгой и, наконец, воскликнул: — Князь Павел, ты ли это ? Опухшими от пьянства глазами князь Павел все же узнал его: — Анатолий!? Какими судьбами? Здравствуй! Оба расцеловались. Оказывается — однокашники по кадетскому корпусу. Гаврилов потом рассказывал, что князь Павел Максутов, прокутив состояние, в минуту безденежья забрался к родственникам с целью грабежа... Максутов получил 10 лет каторги. Как грамотный, сразу взят в канцелярию с жалованьем в три рубля, а теперь получает 25 рублей (в месяц) и уже «начальство». Максутов ушел и взял Гаврилова вспрыснуть встречу».

К этому фрагменту есть примечание, дескать, не этого ли Максутова, только Дмитрия Петровича, могли встречать в 1924 г. в Петрограде, на Шпалерной, а в 1925 г. на Соловках. Или это разные лица, но родственники? «Соловецкий» князь был громадного роста и, гуляя по камере, плакал и говорил сам с собой. Он был морским офицером, потом перешел в Преображенский полк и по возрасту и по чину вполне мог быть этим «Павлом».

Автор считает, что Павел и Дмитрий — разные люди. В роду Максутовых был единственный морской офицер, перешедший в гвардейскую пехоту, — Дмитрий Петрович, племянник последнего Главного

правителя. Рожденный в 1873 г., он был сыном Петра Петровича, младшего брата Дмитрия Петровича, действительного статского советника. Того самого, который обосновался в Трофимовке Пензенской губернии. Он окончил Морское училище в 1893 г., чин мичмана получил в 1893 г., а в 1898 г. был лейтенантом и служил в 18-м флотском экипаже по крайней мере до Русско-японской войны. Согласно послужному списку, лейтенант Максутов Дмитрий Петрович в октябре 1903 г. был утвержден командиром 1-й роты эскадренного броненосца «Бородино», а в феврале 1904 г. назначен «делопроизводителем инспекторского смотра военно-исправительной тюрьмы Морского ведомства и командам, находящимся на Адмиралтейском Ижорском заводе».

Потом морской офицер ушел с флота, счастливо женился на княжне Полине Оболенской и дослужился до чина полковника лейб-гвардии Преображенского полка. Советский лагерь и ссылка стали сравнительно мягким наказанием этому Д. Максутову за то, что он был царским офицером. Даже не белым. Этот Дмитрий Петрович дожил до 1942 г.¹

Необходимо при случае «атрибутировать» Павла Максутова — князя-каторжанина, чтобы не бросать тень на весь княжеский род. Но это выходит за рамки авторской задачи.

Находятся Максутовы, которых автор не может отнести к потомкам последнего Главного правителя Русской Америки. Так, мемуарист В. Гранитов, рассказывая о действиях Русского корпуса во время Второй мировой войны (II Великой Войны) на Балканах против сербских партизан, упоминает некого князя Максутова, воевавшего в юнкерской роте в декабре 1941 г. Русские юнкера убили в честном бою известного сербского партизана Вука (Волка). Воевать на стороне немцев — какая-то черная неблагодарность в отношении сербов, приютивших русских после изгнания из России в 1920 г.

Дальнейшее исследование биографии многочисленных потомков последнего Главного правителя Русской Америки, князя Дмитрия Максутова, живущих в России и в мире под фамилиями Фиттин-гофф, Несслер, Бутурлины, Горбатенко, выходит за рамки настояще-

го повествования. Эту честь следует уступить генеалогическим обществам.

Как видим, длительное время Максутовы по разным берегам океанов вынуждены были не только не общаться, но даже не вспоминать друг о друге. Реалии нынешнего века, казалось бы, позволяют восстановить единство разделенным семьям, ветвям некогда славных российских родов. Но для собирания семей нужно время не меньшее, чем для собирания земель, нужна общность исторической судьбы. Насколько были бы счастливее все Максутовы, если бы рок не разбросал их по свету без права переписки. Насколько была бы сильнее от этого Россия.

ПРОЩАЙ, АМЕРИКА?

На первый взгляд кажется, что Русская Америка — очень далекая земля и очень далекое прошлое. Аляска, пробыв некоторое время землей русского владения, не закрепилась в русском менталитете как Отчизна. Американский Юкон так и не стал великой русской рекой. Он проиграл соревнование с Амуром. Скорбь наших современников по утраченной Аляске контрпродуктивна. Не стоит спешить закрывать американскую страницу русской истории. Россия покинула Америку, оставив хорошее наследство континенту и выне-ся кое-какой опыт для себя. Раз придя на американский континент, русские уже не смогли его оставить.

Прежде всего, в Америке навсегда закрепилось православие. В конце Прошлого века в Кадьякской семинарии вопрос «Когда алеуты приняли православие?» считается уже некорректным. Любой священник на Аляске скажет, что алеуты были православными всегда. Глубоко прав Патриарх Московский и всея Руси Алексий II, заметивший: «Православие не несло само по себе русификации. Сохраняя свою культуру в Прибалтике, Финляндии, в Сибири и в Америке — народы сохраняли свою самобытность, становясь православными». Православные епархии континентальной части Соединенных Штатов становились центром культурной кристаллизации эмигрантов из Европы: и русских, и украинцев, и греков, и сербов.

Из всех российских институтов только православная церковь, подчиненная Святейшему синоду, выиграла от уступки колоний в Америке. И выиграла именно потому, что приходы православной

церкви не уступили. В сравнении с многовековым опытом выживания церкви, опыт частной компании остался практически обесцененным в новых условиях капиталистической мировой конкуренции.

Церковь, точнее сказать, первая православная миссия в Америке тоже первоначально делала ошибки в новообретенных землях, но сумела скорректировать курс. Опыта первой православной миссии в Америке для церковного управления было достаточно, чтобы не повторять ошибок впредь. Все просто — найди взаимопонимание с компанейскими, не перегибай палку в миссионерстве, как иеромонах Ювеналий. Этот бывший горный офицер был зверски убит своей перспективной паствой. И православная церковь не приравняла его духовный подвиг к подвижничеству легендарного проповедника Кук-ши, крестившего вятичей на заре русского христианства. Напротив, канонизированы были тихие миссионеры Герман и Иннокентий.

К концу пребывания русских на Аляске между церковью и администрацией была достигнута полная гармония. Отчасти потому, что на место барановской вольницы пришли относительно социализированные чиновники и промышленные, не терявшие голову от несусветных барышей. Да и барыши поуменьшились. Отчасти потому, что масштабная миссионерская деятельность была свернута. Лишь одиночки-подвижники в рясе отваживались забираться в глубинные районы Аляски.

В самом начале XIX в. Синод вообще было отказался окормлять американскую паству. Дескать, обойдутся заезжими корабельными священниками. Да и церковные кадры не особенно стремились на Аляску; лучше уж в солдаты. К 1811 г. вообще закрыли Американскую епископальную кафедру и перевели дела миссии в Иркутск.

И кто знает, как сложилась бы судьба православия в Америке, если бы молодой священник Иоанн Вениаминов не прибыл в Уна-лашкинский отдел. Он был и миссионером, и этнографом, и строителем. Его стараниями в 1840 г. епископальная кафедра в Ново-Архангельске была восстановлена. Иннокентий стал епископом Камчатским, Курильским и Алеутским.

Вот уж кто не предавался смертному греху унынию. Именно он прозорливо предвидел расцвет православной церкви после уступки Русской Америки. В 1868 г. он стал главой Русской православной церкви — митрополитом Московским и Коломенским Иннокентием. По предложению Православной Церкви в Америке Синод Рус-

__

ской Православной Церкви в 1978 г. канонизировал святителя Иннокентия. В свое время автор лично прибил на бывшей даче митрополита Иннокентия в Черкизове табличку, дескать, охраняется объект государством. Видать, слишком высоко прибил. Табличку не смогли прочитать, дачу не смогли охранить. Спалить, нельзя реставрировать. Так была поставлена запятая в этом предложении, несмотря на все усилия Московского историко-просветительского общества «Русская Америка» сохранить исторический объект.

В 1870 г. была учреждена епархия РПЦ Алеутская и Аляскинская, в 1872 г. ее центр был перенесен в Сан-Франциско. С конца 80-х гг. XIX в. богослужения в православных храмах стали проводить на английском языке с упоминанием президента США вместо традиционного упоминания лиц российской царской фамилии. Впрочем, до сих пор некоторые службы в Америке проходят на русском языке. Автору довелось прослушать аудиозаписи, сделанные в поселении Николай в глубине Аляски, с исполнением псалмов на церковнославянском языке индейцами, не знающими русского. В 1900 г. епархия стала называться Алеутской и СеверЬ-Американской, а в 1905 г. она была переведена в Нью-Йорк. Православная паства в Северной Америке росла, росли и приходы, объединяющие православных, постоянно и временно проживающих на континенте.

Когда в 1899 г. на верфи Ч. Крампа в Филадельфии спускали на воду крейсер «Варяг», молебен служил приглашенный из Сан-Франциско архиепископ Алеутский и Северо-Американский.

Православные храмы появились в Нью-Йорке и в Чикаго, был основан первый в Новом Свете православный монастырь (штат Пенсильвания), сложились условия для проведения первого Собора Православной Церкви Америки. С 1907 г. православная церковь стала именоваться «Русской Православной Греко-Кафолической Церковью в Северной Америке под юрисдикцией священноначалия от Церкви Российской» и объединять всех православных Америки независимо от национальной принадлежности. К тому времени значительно возросло число иммигрантов из Российской империи и традиционно православных стран Сербии, Греции, Румынии и Сирии.

В Соединенных Штатах появилось новое поколение священников, не связывающих себя исторически с Россией; они родились в Новом Свете, язык их предков зачастую не был русским. Однако большинство американских православных иерархов служили до этого в России и туда же возвращались. Сложная американская кафедра была и у Тихона Белавина (Беллавина) в 1899—1907 гг., будущего Патриарха Московского и всея Руси. Американские приходы были ступенями роста и проверкой компетентности многих иерархов РПЦ.