Андрей Юрьевич: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Наконец, вроде бы перестало засасывать, и Виноградов стал чувства обретать. Болела рука, болела щека левая и лоб, тоже слева. Пить ещё хотелось. И муха жужжала. Бормотания над ухом не было, но кто-то сопел. Сморило самого читальщика. Не всё ему профессора Виноградова в сон вгонять. Ещё проснувшиеся чуйства говорили о том, что повязка на голове изменила положение. Она теперь не оба глаза прикрывала, а только один. Правый был свободен.

Хотелось его открыть. И страшно было. Лежишь себе с закрытыми, и у тебя два варианта, либо ты слепой, либо зрячий. А вот откроешь и вариант останется один. Минуты две понадобилось Андрею Юрьевичу, чтобы решиться глаз открыть. Не трусость. Просто всё ещё держался мыслями, что это он в больнице в Екатеринбурге лежит, а вся эта муть с князьями всякими — бред или сон. Вот и цеплялся мозг за эту возможность.

Открыл, сначала показалось, что всё, хана, ослеп. Чернота вокруг. Ан нет, слева за спиной… за головой какое-то мерцание наметилось. Опять что ли того призрака послали? Нет. Виноградов чуть повернул голову и увидел (Слава тебе Господи) огонёк мерцающий. Тусклый такой и жёлто-красный. Запах горелого масла и ладана позволил предположить, что это лампадка горит в красном углу. Получается, что вся эта галиматья с четырнадцатым веком — это не сон и не бред. Уж точно в палату какого-нибудь ожогового центра в Екатеринбурге лампадку не принесут. Кондиционер может жужжать, а вот муха вряд ли. Попал, в общем. Ну, хоть один глаз точно видит. Два было бы лучше.

После эксперимента с глазом решил Андрей Юрьевич и второй произвесть. Попробовал пошевелить по очереди сначала пальцами ног. Получилось. Потом пальцами правой руки. Ну, тоже шевелятся. Осталась больная левая. А, трем смертям не бывать, а второй не миновать. Пошевелил. Работают, и даже боль в… шуйце, не дёргающая, как раньше, а тупая такая. И не сильная. Можно и пренебречь. Ещё бы муху кто выгнал из пал… из палатей и напиться дал и, можно произнести сакраментальную фразу всех попаданцев: «А жизнь-то налаживается».

Глаз начал адаптироваться к минимуму света. Из этого мрака, что его окружал выделилось, наверное, окно. Ниша такая и тканью почти полностью прикрыта. Свет оттуда не поступал, так что и не окном это могло быть, а изыском интерьера. С другой стороны была дверь. Вот это точно. Она была сделана из досок, и в щель пробивался лучик света, тоже тусклого и спектр красноватый, так что не солнечный день. Больше смотреть было не на что. Оставались иконы за лампадкой. Огонёк еле тлел и иконы виделись плохо, только золотом окладов отсвечивали, лица же оставались черны.

Андрей Юрьевич хотел было подать голос и пить попросить, но передумал. Решил опять собраться с мыслями и о будущем, о своей судьбе, задуматься. Историю Русского королевства он не знал. Рассказанного же бывшим хозяином тела князем Андреем Юрьевичем — Господарем этим, для прогнозов явно не хватало. А вот то, что про это Королевство Русское ничего практически не известно и его в школе на уроках истории не проходят, говорит о том, что со смертью братьев Льва и Андрея Юрьевичей его растащат по кускам соседи.

Примерный план Господарь, как этого не допустить, наметил. Жениться на… Блин! Забыл, как дочь Гедимина зовут. Авдотья? Нет, но похоже. Потом послать весточку в Венгрию, мол, давай дружить, отказываюсь я тогда от прав на престол Венгрии. Польша? Ну нужно с тёткой связаться, а раз с тёткой, то там двоюродные братья и сестры есть. Поузнавать надо. В крайнем случае, можно предложить Гедимину вместе напасть на ляхов.

И последнее — хан Азбек. Надо понимать — это Узбек. Что про него он помнит? Да, ничего, кроме того, что он остановил борьбу за власть в Золотой орде, перебив всех соперников. Ну, придётся платить дань. Вроде русские князья ездили всегда к ханам и брали у них войско для борьбы с соседями. Если и Узбека подключить к войне с Польшей, то втроём они её точно одолеют.

Событие восьмое

Cum tot sustineas et tanta negotia solus

Когда всё держится тобой и столько дел свершаешь ты один.

Успокоятся ли соседи? Не только поляки, все? Нет. Такова судьба человечества — вечные войны. Стоп. А ведь он сможет преподнести им всем хороший такой сюрприз. Огнестрельное оружие уже изобрели и монах этот, который о мире и спокойствии должен молиться — Бертольд Шварц (или Бертольд Чёрный, если переводить фамилию) ещё жив. Где-то попадался Андрею Юрьевичу рисунок про этого Бертольда, мол монах, а порох изобрёл, да ещё год интересный 13−13. Две чёртовы дюжины.

Бог с ним с монахом. Порох Виноградов точно сможет сделать. И встретить одного из врагов с артиллерией. Нужно найти серу, и она есть в его владениях. Чуть южнее Львова. Глубина до тридцати метров. Прилично, но не смертельно. Колодцы бывают на такую глубину делают. С углём проще, древесный уголь хоть как уже изобрели. Кузнецы есть. Остаётся селитра. Нужен поташ. Ничего страшного ввести налог на всех людей в его вотчине золой. С двора несколько вёдер просеянной золы в месяц.

Кстати, зола пригодится и для производства жидкого мыла. Развить гончарное дело и продавать. Главное ввести в моду мытье. Ну, мыться не будут, так одежду стирать точно будут. А отходы производства вывозить на поля. Там ещё полно всякой полезной хрени останется после выщелачивания K2CO3. Опять стоп, если есть сера, то можно изобрести замечательный консервант. Нет ведь холодильников.

K2CO3+2SO2+H2O = 2KHSO3+CO2 — Гидросульфит калия — это знаменитая пищевая добавка Е228, которая и позволяет хранить продукты долго — консервант.

Ладно, к пороху нужно вернуться. Итак — остаётся селитра калийная. Те самые знаменитые селитряные ямы или кучи, или бурты, которыми вся Европа пропахла, пока не стали селитру завозить с Чили и Индии.

Опять стоп. Интересно, он не химик, конечно, но про Чили сейчас подумал, и мысль интересная пришла в голову. По книгам если судить, то чилийская селитра — это накопившийся за тысячелетия птичий помёт, который окислился воздухом. Откуда взялся натрий. Возможно, морская соль. Но пусть будет даже аммиачная селитра. Её без проблем можно превратить в калийную.

NH4NO3 + KOH = HN3 + KNO3 + H2O

Вывод, кроме селитряниц стандартных нужно попробовать сложить кучи из птичьего помёта. То есть, кроме золы обложить всех налогом на обычный навоз и на птичий помёт.

А для начала, пока селитряные кучи вызревают нужно пойти по пути одного очень известного в мире химика, который, кстати, очень плохо кончил.

Все же в школе проходили закон сохранения материи. Якобы наш Ломоносов изобрёл. На самом деле притянуто гораздо позже за уши, высказал он такую идею в письме, которое нашли уже после революции. На самом деле додумался до этого Лавуазье и доказал это посредством опытов.

Кончил плохо, потому как революционеры во Франции его обезглавили. Жаль поздно, потому что именно он сделал возможным поход Наполеона на Москву.

А начиналось всё так… С этой лекции профессор Виноградов начинал каждый новый семестр для первокурсников. Введение в специальность. Он про литье пушек там в основном говорил, но раз пушки, то и порох, а раз порох, то понятно — селитра.

В самом начале семнадцатого века король Франции Генрих IV (Тот самый Генрих Наваррский из «Королевы марго» Александра Дюма, и который «Париж стоит мессы») провозгласил, что право производить селитру или порох столь же священно, как и право короля чеканить монету. Весь порох надлежало сдавать в королевские арсеналы, а тем, кому он вдруг понадобится вальдшнепов или оленей пострелять, должны приобретать его у властей по определённой и довольно завышенной цене.

В это же время Генрих даровал сборщикам селитры право конфисковывать богатую селитрой землю и отходы жизнедеятельности, независимо от того места, где они их обнаружили. Привилегия так и называлась — «право копать» (фр. droit de fouille). Привилегия была наследственной, а сборщики селитры быстренько объединились в цеха, образовав замкнутое сообщество.

Шло время и на престол Франции взобрался Людовик XVI, при этом система порохового производства во Франции за все эти десятилетия и даже столетия никак не изменилась. Англия и Голландия уже почти сто лет импортировали дешёвую селитру из Индии. В Пруссии и Швеции короли наладили эффективное производство искусственной селитры с помощью селитряных куч, а порох производили на больших государственных заводах. А вот во Франции продолжали полагаться на всё тех же сборщиков и традиционное средневековое ремесло. Французский порох делали на сотнях маленьких мельниц, разбросанных по всей стране. Подобный «пороховой цех», обычно размещался в одной небольшой комнате, и производил до полутоны пороха в год. Этого не хватало, во Франции добывалось едва половина из трёх миллионов фунтов селитры, необходимых государству. Остальное приходилось покупать по высоким ценам у голландцев и англичан.

Тогда-то Специальную пороховую администрацию и доверили известному химику Лавуазье.

Он отменил право копать и ввел хорошие закупочные цены. Придумал при варке селитры сразу добавлять туда поташ и новые пороховые мельницы. И попёрло, люди сами стали делать селитряные кучи. Сами стали срезать землю в коровниках и конюшнях и нести её скупщикам. У трактиров появились бочки, куда нужно было отливать переработанное организмом вино и пиво. В результате, за десятилетие производство пороха удвоилось. И главное, он стал качественнее английского, и французская пушка стала стрелять дальше английской. Ну, на лаврах почивать Лавуазье пришлось не долго. Началась французская революция. Химика обвинили в присвоении государственных средств. А жил он на широкую ногу, и посадили в Консьержери. Умнейшую голову Европы вскоре отрубила гильотина.

Но Франция великая страна. Мгновенна нашлась не менее умная голова. К делу подключился другой велик химик Бертолле. Тот самый, который придумал бертолетову соль. И работа по срезанию слоя земли под скотом набрала новые обороты. Так французскую армию, вторгшуюся в Россию, и обеспечили порохом без индийской селитры.

Словом, как сделать селитру Андрей Юрьевич знал, как «уговорить» народ заняться срезанием почвы и изготовлением селитряных буртов тоже. Известняка в Галиции хватает. Получается, что Русское королевство прямо напрашивается на то, чтобы стать мировым лидером по производству пороха.