В полночь Асыл забылась тяжёлым сном. Неожиданно до её слуха донёсся цокот копыт, выстрелы и крики. Затем ей показалось, что она слышит голос Димы:
— Болат, сюда!
Асыл поспешно вскочила на ноги. Не сон ли это? Нет, шум голосов приближался.
— Вытаскивай Зайнагарад, она знает, где Асыл, — скомандовал Болат. Затем в юрту ворвались несколько вооружённых людей и среди них Дима.
Плача от радости, девушка припала к его плечу. В ауле всё ещё слышались стрельба и крики. Болат со своими товарищами расправлялся с шайкой Таутабая и коротконогого.
Усадив на Кара-Торгоя свою подругу, Дима устроился сзади седла и, придерживая одной рукой ослабевшую Асыл, направил коня в ночную тьму.
В отряде Болата они пробыли один день. Дима рассказал об аллаш-ордынцах, которые почему-то решили пойти к Ибраю.
ГЛАВА 14
В начале октября на заимку Рустема приехали молодые казахи Муса и Касым, дальние родственники старика. После обычных приветствий гости начали рассказывать последние новости.
— Таутабай попрежнему живёт в шестом ауле и хозяйничает в комитете. Помощником у него Жамандык. Коротконогий, ай-я-яй, как зол на бедноту. — Рустем сокрушённо покачал головой.
— У змеи ног не найдёшь, у аллаш-ордынцев — правды. Жамандык сначала прикидывался другом пастухов, а потом оказался волком в овечьей шкуре. — Старик подвинул чашки гостям.
— Мы недавно были в Батбаккаре и видели Ибрая. Большие дела будут, ак-сакал, — заявил Муса.
— Болат сидит в Тургайской тюрьме. Недавно аллаш-ордынцы избили Жильгельды, — продолжал рассказывать новости Муса.
— Жильгельды? Да как поднялась у них рука на почтенного ак-сакала? Жильгельды — мой старый друг, — произнёс Рустем взволнованно.
— Началось с пастбищ Каражара, которыми владел Таутабай. Помнишь, нынче весной часть бедноты выехала туда. Ну вот, из Тургая прискакал отряд аллаш-ордынцев и стал гнать бедняков с пастбища. Люди Таутабая отняли у пастухов последний скот. За бедноту вступился Болат, который был в то время там. Его арестовали, многих избили, не пощадили и старого Жильгельды.
В избе наступило тяжёлое молчание.
— Когда Ибрай приехал на помощь пастухам, аллаш-ордынцы были уже далеко.
Видя опечаленное лицо хозяина, Касым поднялся на ноги.
— Скоро, Рустем, мы с ними рассчитаемся. Не горюй, ак-сакал, — гость дружески похлопал Рустема по плечу. — Ведь мы не одни: с нами русские братья, коммунисты.
Погостив, Муса и Касым стали собираться в путь.
Вскоре по урочищам понеслись вести: русские рабочие и солдаты взялись за оружие. Теперь аллаш-ордынцам конец.
В один из холодных октябрьских дней, когда Рустем, Дима и Асыл готовились к переезду на зимовку в аул, куда переселился и Газез, мимо заимки проскакал большой конный отряд казахов. Вёл его Ибрай.
— Едут к Тургаю, — объяснил ребятам старик. — Будет война, — сказал он и стал поторапливать ребят с отъездом.
Неспокойно было в ауле. Таутабай ходил злой. Коротконогий куда-то исчез. Не видно было и Байнешева. Люди в землянках вели какие,-то таинственные разговоры, собирались группами и на приветствие Таутабая не отвечали.
Однажды в ноябре в аул прискакал всадник.
— Власть аллаш-ордынцев пала! Тургай занят отрядами Ибрая, — объявил он собравшемуся народу и, не давая отдыха коню, погнал его-дальше.
Ночью Таутабай, вместе с семьёй, скрылся из аула. Дней через пять после его исчезновения вернулся из тюрьмы Болат. Вскоре аульная беднота выбрала своих депутатов в Совет, председателем стал коммунист Болат.
Начались лютые бураны, затем ударил такой мороз, что птицы на лету замерзали, и животные с трудом добывали себе корм.
Потеплело только в марте. В сельсовете стали появляться незнакомые люди. Первым приехал из городя Тургая русский фельдшер.
Обошёл землянки и заглянул к Рустему. Увидев Диму, он спросил: