— Помнишь?
— Да. Я был голоден, мне хотелось есть. У меня болела голова. Вчера я пил.
— Что было потом?
— Этот человек… предложил мне выпить и закусить.
— Кто?
Оживший опять замолчал.
— Что было потом? Мы пили. Он дал мне еду. С нами пили еще многие. Мы пели. Потом кто-то начал драться. А потом…
— Что было потом?
— Он позвал меня.
— И ты пошел?
— Да. Он приказал мне идти за ним.
— Приказал?
— Приказал. У него изменился голос. Такому голосу нельзя не подчиниться. Мы пришли к купе. Человек открыл дверь. Я увидел, что на полу лежит уголь. Человек велел мне пройти за дверь и достал нож. Я понял, что он сейчас убьет меня, но его голос был таким что, я не мог ничего сделать. А затем у него изменилось лицо, и я увидел, что это не человек.
— А кто?
— Не знаю. Чудовище из бездны. Его глаза горели, изо рта вылезли клыки, а язык стал длинным и раздвоенным, как у змеи. Он ударил меня ножом, и я умер.
Он помолчал.
— Я смелый. Я два раза был в тюрьме. Я резал людей и отнимал у них кошельки. Я зарезал троих. Меня несколько дней били в полиции, но я ни в чем не признался, и меня отправляли в тюрьму только за ограбление. Но когда он сказал мне идти за ним, я пошел, как ребенок.
— Как выглядел этот человек?
— Он не человек.
— Как он выглядел, когда был в обличье человека?
— Я… я не помню…
— Вспоминай!
— Не хочу… я боюсь того, кто меня убил… даже сейчас, когда я мертв…
— Если не скажешь, я отправлю твою душу тварям из нижнего мира! — Андрей почти зашипел на него.
— Но я… действительно не помню… — пробормотал мертвец. — Вместо лица — красное пятно перед глазами. Он, когда мы только сели пить, почему-то засмеялся и сказал — «ты меня не запомнишь». Теперь я понимаю, почему он так сказал. Он хитрый, он очень хитрый. Я даже одежду его не помню. Помню все вагоне, а это — нет.
— Проклятье… — выругался Андрей. — Попробуй увидеть хоть что-нибудь.
— А если вспомню… ты не отправишь меня тварям из нижнего мира?
— Нет, не отправлю. Хотя, по справедливости, ты должен быть там. Так хотят убитые тобой.
Мертвец вдруг поднял руки. Его пальцы скрючились, будто он хотел что-то поймать. Затем он задергался, как в агонии.
— Я вспомнил… я вспомнил… — сказал он и засмеялся. Так, как может смеяться человек, у которого нет половины лица.