— А ловко вы его… ногой-то… — с некоторым восхищением сказал профессор. — Наверное, учились в Японии?
— Совсем немного, — скромно ответил я.
Проводник накрыл простыней лежащее тело, со словами «надо поговорить» заволок меня в мое купе и закрыл дверь.
— На ближайшей станции мы вызовем полицию. Следователь придет, нарисует схему места происшествия, опросит всех свидетелей, а потом вынесет постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, потому что была самооборона. Полиции не привыкать. Люди ездят разные, в дороге всякое случается. Не припомню ни одной поездки, чтоб в зеленых или серых вагонах обошлось без поножовщины!
— Хорошо, если так.
— Но все-таки надо немного помочь полиции. Зарплата у них маленькая, работают сутками.
— И сколько же?
— Рублей двести, думаю хватит.
Я опять выложил деньги. Черт побери, дорожные расходы превышают запланированные. Если каждый день кого-то убивать, то денег точно не хватит. Шутка мрачная, но актуальная.
Проводник, почти не скрывая счастливой физиономии, ушел, я закрыл дверь и снова принялся смотреть в окно. Интересно, он хоть что-то даст полицейским или все оставит себе, а они не возбудят уголовное дело и без денег, потому что и так ясно, что это была самооборона?
Тут в дверь постучали.
Жена убитого графа. Лицо бледное, глаза заплаканные.
— Заходите, пожалуйста.
Она села на стол, посмотрела на меня.
— Он бы убил меня сегодня.
Я помолчал, затем ответил.
— Теперь не убьет
— Я Вера, — сказала она.
— Александр.
— Давайте поговорим попозже, — предложила она. — Я все еще не могу прийти в себя.
— Да, конечно.
Она ушла, я повернулся к окну и увидел приближающуюся станцию, очень похожую на ту, где я садился в поезд.
Вагоны остановились. На перрон выскочил мой проводник, забежал в здание вокзала и через десять минут вернулся в сопровождении полиции — крупного усатого дядьки, вылитого околоточного, и хрупкой девушки с чемоданом в офицерском кителе. Видимо, она и есть следователь.
Я оказался прав. Усатый полицейский просто сопровождал ее, а она, достав из портфеля фотоаппарат с магниевой вспышкой, сфотографировала лежащее тело и за час опросила всех свидетелей. Потом в вагон пришли два носильщика и останки графа были унесены.
— Не волнуйтесь, — сказала госпожа следовательша мне на прощанье. — Я лишь полгода в полиции, но тут все очевидно. Самооборона, и ее подтверждают все, кто был в вагоне. Надо было грохнуть его еще в ресторане!
Никаких денег ей проводник не отдавал, понял я. Не похожа она на взяточницу. Ладно, Серега, я тебе это припомню.
Больше до темноты не происходило ничего, но когда жизнь в вагоне затихла, я услышал снова стук в дверь
Вера.
Она села на диван, и снова с минуту смотрела на меня.
— Мне страшно, — проговорила она, — я не знаю, что будет дальше.