Дора кивнула:
— Да. Якубек все так же в больнице.
Янигена, откашлявшись, пробормотала, что ей очень жаль.
— Ирма умерла, — продолжала Дора.
Янигена с удивлением взглянула на нее.
— Ну да, — растерянно ответила она. — Ее уже и похоронили. Я не знала, что она для тебя что-то значила.
— Значила.
— Ну… — пожала плечами Янигена, раздумывая, что сказать. — Ведь она была уже немолода.
— Да, конечно.
Беседа явно не клеилась. Раньше они друг с другом особо не разговаривали, да и не о чем было… Их встречи имели четкую цель, так что они обходились без лишних слов.
Однако Дора уже довольно давно поняла, что дальше так дело не пойдет. То ли из-за прошлой истории в Копрвазах, то ли из-за случившегося с Якубеком. Внезапно очень многие вещи потеряли для нее прежний смысл, поэтому и их отношения с Янигеной пора было выяснить. И изменить.
— Я больше не хочу ходить в Копрвазы, — сказала она наконец.
Янигена огорошенно молчала.
— Хочу продать тот дом, — продолжала Дора, — чтобы больше туда не возвращаться, я должна наконец-то сбросить с себя все это. Незачем держать два дома. Все равно и Якубеку он бы не пригодился…
Ее голос дрогнул. Стараясь справиться с нахлынувшим на нее чувством горечи, она отвернулась и до боли закусила губу.
Вдруг — неожиданно для нее — Янигена встала, подошла к ней сзади и обняла. В Дорины виски ударило ее пропитанное алкоголем дыхание. Закрыв глаза, она сжалась, словно хотела слиться с могучим телом Янигены. Именно это Доре и требовалось. Чье-то участие. Она уже не могла справляться со всем в одиночку.
— Мне больше не будут отдавать его на выходные, — выжала она из себя. — Так он плох.
Янигена зашептала ей в волосы:
— Он поправится, вот увидишь.
— А если нет? — выдохнула Дора, и по щекам ее заструились слезы, первые за последние несколько недель. Теперь, вырвавшись наружу, они текли уже потоком, который Дора никак не могла унять. Ее тело сотрясалось от плача, а Янигена только беспомощно гладила ее по плечам.
Через какое-то время она подвела Дору к столу, усадила на стул, а сама шагнула к плите и заварила чай. Затем она устроилась напротив Доры и молча сидела до тех пор, пока та не успокоилась.
— Как твой муж? — спросила ее Дора, приходя в себя.
Почему спросила — она и сама не знала. Может, просто на смену благодарности за то, что Янигена в эту трудную минуту оказалась рядом, пришло горькое осознание, что через пару часов ее тут уже не будет. С Дориной стороны было довольно бездушно коснуться того, о чем они никогда не говорили.
— Все так же, — Янигена ответила не сразу, шепотом и нехотно.
— Лучше уже не будет?
— Нет.
— Он лечится?
— Уже не хочет. Сломанный позвоночник не поправишь, незачем тешить себя иллюзией.
— А как это переносят дети?
Янигена с нескрываемой досадой откинулась на стуле, скрестила руки на груди и нервно заморгала, словно стараясь ресницами отмахнуться от назойливого вопроса. Но Дора не отставала — ей больше не хотелось обходить молчанием семейные дела Янигены. Глядя на нее в упор, она ждала ответа.