Ведуньи из Житковой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ну тетенька! — сказала уже чуть ли не с досадой Дора. — Я Юстине внучка и имею право знать свою родню. А кому как не вам, крестная, тоже ее знать?

Багларка растерянно пожала плечами, а потом выпалила:

— Что ж, я думаю… думаю, что Магдалка была ваша тетя.

Дора широко раскрыла глаза: неожиданная новость ее ошарашила.

— Тетя?!

Багларка испуганно замолчала.

— Гм, ну да, старшая сестра Сурмены, — уточнила она потом неуверенно. — Только вы не могли ее знать. Она еще совсем молодой ущла туда, на словацкую сторону, до того, как родилась ваша мама, которая была младшей из них. Ушла к жениху, которого потом будто бы и угробила, но трудно сказать, правда ли это. Вышла замуж в Поточную за Магдала, потому ее и прозвали Магдалкой… и стала там ведуньей.

— А вы ее помните, тетенька? — спросила озадаченная Дора.

Багларка поколебалась, но затем подтвердила:

— Да, помню.

— Какая она была?

Старая женщина отвернулась.

— О мертвых или хорошо, или ничего, — ответила она в конце концов, и было похоже, что больше она ничего не скажет. Но Дора, недовольно откашлявшись, не отставала:

— Ирма говорила, что она была ведьмой. Это правда?

— Неужто Ирма так говорила? В самом деле? — Багларка удивленно покачала головой и раздраженно продолжила: — Ну да, про Йосифчену ходили нехорошие слухи. Жалко, что Сурмена сама тебе об этом не рассказала. Думаю, ей стоило это сделать.

Багларка явно почувствовала, что, раз уж Дора напала на след, то и не даст ей так запросто увильнуть.

— Поговаривали, что в Йосифчене сидит злая сила, — пустилась она в объяснения. — Ее даже и называли не ведуньей, а ведьмой. Правда, так люди бранили и других, если им не понравилось, как те наведовали. Но со старой Магдалкой было иначе. Говорили, будто она умеет наслать на человека одержимость злым духом, умеет навести сглаз, а если кого невзлюбит — то и накликать болезнь. Верно ли это было — не знаю. Помню только то, что пережили мы с Сурменой. Дело было после войны, может, в начале пятидесятых, когда я привела к ней какую-то чужую женщину, которую встретила внизу у кладбища. Она брела вдоль дороги, пошатываясь, то вперед пройдет, то назад вернется, так что я подумала: должно, ищет дорогу к кому-то из наших ведуний. И я готова была проводить ее к Ирме, к Годулихе или к Сурмене, смотря кого она назовет. И знаешь, что эта женщина рассказала? Что она из Земьянского Подградья и что Маг-далка ее испортила. И так странно она выглядела, растрепанная была, белая как мел, в общем, сама не своя… Схватила я ее под руку и недолго думая потащила в Бедовую. Решила, что если Магдалка на нее что-то навела, то помочь ей сумеет только Сурмена, которая училась тому же от их матери, Юстины Рухарки. И я не ошиблась. Стоило этой женщине сказать, что она не сошлась с Магдалкой в цене за какую-то ворожбу, как Сурмена сразу поняла, в чем дело. Быстро поставила воду для отвара, уложила женщину на кровать, под ноги ей подоткнула подушку, а мне велела снять с нее все, что может давить на тело. Я развязала ей платок, стащила с нее юбку, расшнуровала ботинки, чтобы она чувствовала себя свободнее, после чего Сурмена дала мне какую-то тряпку, которую я должна была накинуть бедолаге на лицо. Та, хотя была слаба как комар, вдруг заерзала и никак не хотела лежать спокойно, словно эта тряпка на лице ее жгла. Какое-то время я с ней боролась, в ужасе оглядываясь на Сурмену, которая все также стояла у разогретой печи над глиняным горшком, куда набросала, должно быть, с дюжину разных трав, и бормотала какие-то слова. Я их не понимала, но звучали они сурово и жутко. Тогда я еще не знала, что худшее только впереди! Ты бы видела, что началось, когда она заставила женщину пить приготовленный отвар, когда макала туда ее руки и разбрызгивала капли этой жидкости по ее телу! Сперва я думала, что она кричит потому, что отвар слишком горячий, а потом поняла, что и Сурмена опускает в горшок свои руки, но не издает ни звука. А та женщина орала так, будто на нее сыпали раскаленные угли. Орала и визжала, дергалась, как дикая кобылица, но при этом словно бы прилипла к соломенному тюфяку — не вскочила с него и не убежала, как можно было ждать. Все это было похоже на обряд изгнания беса, который священники в старые времена проделывали над ведьмами. Только сейчас это делала Сурмена в своем доме в Бедовой. Когда она закончила, эта женщина лежала без сил, вся в поту, а Сурмена пооткрывала настежь все окна и двери. С ума сошла, говорю я ей, она же простынет, а Сурмена — пускай, главное, чтобы это ушло. Что «это», я спросить не посмела. Та женщина осталась в Бедовой на ночь, я побежала домой, к своим, а к Сурмене зашла на другой день. Она была уже одна — и страшно мрачная. В чем дело, говорю, она что, мало тебе заплатила? Сурмена только рукой махнула: это не важно, плохо то, что она не захотела еще подождать. Чего подождать? — спрашиваю. А она — ну, пока злой дух не попытается в нее вернуться! Злой дух? — удивилась я.

Да, ответила Сурмена, она была одержимая, а злой дух всегда борется за тело и всегда старается вернуться. Но эта дурная баба сказала, что отлично себя чувствует, что она уже выздоровела, спасибо, мол, — и бодро зашагала вниз по дороге, не слушая, что я ей говорю. Через неделю придет опять, можешь не сомневаться!.. Вот только она не пришла. Возвращаясь от Сурмены, я заглянула в корчму, там как раз были какие-то мужики из Тренчина и рассказывали, что внизу возле тракта нашли в речке женщину: они бы и не поняли, что это женщина, если бы не платок, повязанный под остатком головы, и не юбки, обмотанные вокруг тела. Вид-де у нее был такой растерзанный, как будто на нее налетел вихрь и проволок ее по камням в реке под откосом. Ясно, что это была та самая женщина. Я побежала назад в Бедовую к Сурмене, но та сказала лишь, что Йосифчена всегда была сильнее ее и что с ее бесами шутки плохи. И хотя я ровным счетом ничего не поняла из этих слов, они совпали с тем, что о старой Магдалке и так говорили: что от нее лучше держаться подальше. Она всю жизнь дурно себя вела, а в конце концов так и вовсе с немцами стакнулась, стерва! Но об этом я ничего не знаю, — закончила, как и прежде уклончиво, Багларка.

Дора ушла от нее ошарашенная. Поразительно, что Копаницы могли от нее еще что-то таить. Ведь она знает здесь каждый камень, каждое дерево, каждую тропинку между склонами! А оказывается, они скрывали от нее нечто ей самой очень близкое, связанное с ее собственной тетей!

Приятным летним вечером они с Якубеком медленно, шаг за шагом, поднимались к себе в Бедовую, и Дора не могла отделаться от чувства, что их обманывали. Почему им никто не рассказывал о Магдалке? Почему все те, кто мог ее помнить, молчали, и почему она, Дора, не нашла ничего о ней в том ворохе разных документов, что прошли через ее руки в архивах? Теперь ей казалось подозрительно странным, что за столько лет ее собственных исследований ей не встретилось совсем ничего о Магдалке. Как так могло случиться, что она проскользнула у нее между пальцами? Конечно, изучала Дора главным образом дела минувших веков, но при этом ей всякий раз попадалось что-то о каждой из ведуний, живших в Копаницах и прежде, и потом. От самых первых — до их младших преемниц, от самых знаменитых — до менее известных. Обо всех, кроме Магдалки, ее снохи и Фуксены, всей этой окутанной тайной семейки.

И тут до нее дошло! Ведь они жили хотя и в Грозенкове, но за рекой! В местечке, которое называется Поточная и находится на кадастровом учете в словацком Дриетоме. Понятно, почему она не наткнулась на них в чешских архивах и метрических книгах: если о них и сохранились какие-то записи, то, конечно, искать их следует в Словакии.

МАГДАЛЕНА МЛКВА

К подбору источников для своей дипломной работы Дора отнеслась очень добросовестно. Она не пропустила ни единого чешского архивного фонда, касающегося колдовства и магии, чтобы отыскать все то, что было хоть как-то связано с историей житковских ведуний. Кроме прочего, попал ей в руки и том следственных дел бойковицкого района, куда заносились уголовные преступления, совершенные в Житковой. Дору удивило, сколько доносов на ведуний она там нашла. Писавшие ставили им в вину безуспешное лечение, неправильное предсказание будущего (заявитель в расчете на выигрыш проиграл в лотерею дом и скотину) и даже сознательное введение в заблуждение — когда пророчество не сбылось и девушке не достался обещанный суженый. Или, например, она наткнулась на протоколы разбирательства потасовки клиентов в доме одной из ведуний и драки между самими прорицательницами.

Дора улыбалась: сплошь людская глупость и неудавшиеся происки! Странно, как это ей не пришло в голову, что тома подобных историй наверняка найдутся и в Словакии, откуда к ведуньям ходило не меньше посетителей, чем с чешской стороны.

Следующие дни, когда у стола в ее кабинете вовсю работал вентилятор, чтобы хоть немного всколыхнуть неподвижный душный воздух, она посвятила поискам источников. И прежде чем закончилась неделя, она получила ответы из архивов в Тренчине и Братиславе. Не густо, но все же кое-что.

Через несколько дней Дора уже сидела в оборудованной кондиционером читальне трен-чинского архива, и перед ней громоздился весь фонд местечка Дриетома, включая хроники и документацию местного жандармского участка, а также районного отделения жандармерии в Тренчине, то есть груды и груды томов с отчетами о делах, относившихся к кадастровой территории населенного пункта, соседствующего через границу с Грозенковом. Листала она их целый день — и не напрасно. С жалобами на ведуний время сгг времени обращались и словацкие граждане, почувствовавшие себя ущемленными. Безуспешное лечение, иск за клевету от человека, на которого указали как на вора, иск за продажу неэффективных средств для красоты и всякое такое… И вот, когда Дора добралась до тома протоколов конца двадцатых годов, она наконец-то напала на то, что искала. На след Магдалки.

Йозефина Магдалова: 1927/234-СкС/26.8. «Покушение на убийство» — значилось в графе «Вид преступления». Дора дрожащей рукой заполнила заявку на получение этого дела.

Спустя пару недель ей прислали из архива тренчинского отделения жандармерии копию списанных (как нераскрытое дело) документов 1927 года.

Жандармский участок в Скалице

№ 234-СкС/26.8.1927