Дора вернула газетную статью и листок с припиской от руки обратно в папку и туда же стала медленно, один за другим, складывать оставшиеся документы — записи какого-то журналиста, который поехал к Сурмене, чтобы сделать репортаж, и экспертное заключение на нескольких страницах. Последней ей попалась копия любопытного текста: это было написанное по-немецки письмо, направленное в начале войны в жандармерию на границах протектората. Письмо касалось одной из ведуний, Йозефины Магдаловой, по-видимому, родственницы Марии Магдаловой, которую Дора только что вспоминала. Но заинтересовало ее не само по себе письмо, а нечто иное: она с удивлением увидела, что девичья фамилия этой женщины была Сурменова! Глаза Доры быстро забегали по строчкам:
Из Центрального отдела службы безопасности, Пресбург
Тема: Магдал Йозефина, урожд. Сурменова, 20.9.1893 г. р., Шиткова, судебный округ Бойковитц, проживающая по адресу Дриетома 269 — Поточна, прорицательница
Как мы точно знаем, вышеназванная известна на пограничной территории Словакии и Протектората Богемия и Моравия под именем «Ведунья», и местные жители называют ее «прорицательницей» или «ведьмой».
Она якобы занимается также «заклинанием смерти». Так, ей однажды были посланы в анонимном письме локоны девушки, и писавшая, пообещав вознаграждение, просила заклясть девушку так, чтобы она умерла.
Так как дом супругов Магдал в словацком селе Поточна находится в непосредственной близости от границы с Протекторатом, имеется опасность, что М. осуществляет свою деятельность и на территории Протектората.
Прошу принять соответствующие меры к тому, чтобы не допустить распространения ее деятельности на территорию Протектората, и сообщить, что в отношении вышеназванной по полицейской и политической…
Едва Дора перевернула письмо на другую сторону, как в тишине читального зала раздался решительный голос:
— Через пять минут закрываемся!
Дора нервно взглянула на часы, висевшие на стене. У нее и вправду оставалось всего пять минут. Она быстро пробежала глазами конец письма.
О деятельности М. мы уведомили также отдел Аненербе, подразделение СС особого назначения по сбору данных о ведьмах (Ahnenerbe, SS-H-Sonderauftrag)[12], который занимался изучением данной проблематики в том числе на территории Словацкого государства и просил нас сообщать им о подобных случаях. Поэтому в ближайшие дни ожидайте прибытия подразделения специального назначения.
Игнац Мильке, старший комиссар
Центральный отдел службы безопасности,
Пресбург
Дочитав, Дора какое-то время изумленно смотрела на письмо.
Так вот каким образом ведуньи могли соприкоснуться с СС, подумала она. Если люди из этого специального подразделения и впрямь приезжали в наши края, то, по всей видимости, ГБ не на пустом месте затеяла преследование житковских ведьм из-за их мифических связей с немцами и раскрутило дело ведуний!
Ее размышления прервало нетерпеливое покашливание архивариуса. Дора нехотя положила письмо обратно в папку. В голове у нее проносились вопрос за вопросом.
О чем свидетельствовало это письмо? Ни о чем таком, что указывало бы на Сурмену как пособницу оккупантов, ведь оно касалось другой ведуньи. Но почему это письмо оказалось в ее деле? Из-за девичьей фамилии Магдалки — Сурменова?
Дора еще какое-то время раздумывала над тем, что с этим делать, и наконец приняла решение. Она встала и, держа в руках весь том и — отдельно — синюю папку, постучала в окошко, за которым сидел архивариус.
— Вы не могли бы мне это отксерить? Туг всего пара страниц, не хочется ради них опять ехать из Брно… Будьте так добры! — сказала она и просительно протянула ему папку, а том с делом поставила на полку с возвращенными материалами.
Архивариус колебался. Снимать копии с личных документов было запрещено. Но в конце концов он махнул рукой:
— Ладно, давайте, надеюсь, из-за пары страниц меня не расстреляют.
Свет из-под крышки ксерокса озарил их лица всего четырежды. Ровно в пять часов и одну минуту Дора сбежала вниз по винтовой лестнице архива и поспешила мимо парка на поезд в Брно.
ЧАСТЬ II
ИНТЕРНАТ
Кто может представить себе то чувство бессилия, когда человек не знает, куда подевались его близкие? Сурмена в тот июньский день 1974 года ушла и больше не вернулась, потом увели Якубека, и никто, никто не хотел хоть что-нибудь объяснять Доре. Она натыкалась на глухую стену молчания воспитательниц, тщетно звонила в житковский национальный комитет, тщетно писала отчаянные письма Багларке с просьбой сообщить ей, где сейчас все ее близкие. Та ни разу не ответила, или же вахтеры в интернате попросту не передавали ей ответы. Она бы не удивилась.
С самого начала все оказалось намного хуже, чем она могла вообразить.
Ее заперли в огромном помещении с голыми стенами, выкрашенными блестящей моющейся краской светло-зеленого цвета, с восемью железными двухэтажными койками, расшатанные ножки которых царапали кафельный пол, и с шестнадцатью жестяными соединенными в один ряд шкафчиками, предпоследний из которых выделили ей. Маленький шкафчик с двумя полками вверху и двумя внизу, с облупившейся дверцей, с замочком с ключом. Сюда она должна была вместить остатки своей жизни.
Дора положила на металлическое дно свою единственную сумку, которую собрала под торопящими взглядами полицейского и социальной работницы. За ее жалким скарбом с громким скрипом захлопнулась дверца, а спину ей в этот момент буравило пятнадцать пар холодных глаз.
Засыпала она с плачем. Рыдала в грубую ткань постельного белья с синими штампами интерната по краям, а остальные девочки шипели и ругались на нее, пока не пришла дежурная ночная воспитательница. Фамилия ее была Гртонева, и она быстро отучила Дору плакать по ночам, вытаскивая ее из постели в коридор, залитый светом дрожащей белой лампочки, и заставляя стоять там: сначала час, потом два, а в конце концов — до самого утра. И не сметь прислоняться к стене!
[12] «Немецкое общество по изучению древней германской истории и наследия предков» — организация, существовавшая в 1935–1945 годах и созданная для изучения традиций, истории и наследия нордической расы с целью оккультно-идеологического обеспечения государственного аппарата гитлеровской Германии.