— Вы хотите прочитать мне курс лекций «О поведении в боевых условиях»? — поинтересовался я, еле ворочая языком.
Генерал скривил лицо, оголяя зубы в оскале.
— И не думал. Просто хотел сообщить вам, что ваш фокус с перезагрузкой системы больше не повториться. Даже не мечтайте. В ваше отсутствие мы перекопали все машины. Остановить их по своему желанию вы больше не сможете. Вам все ясно, господин хронист?
— Яснее некуда.
— Вот и замечательно. — Генерал приподнялся и собрался уходить.
— Ах, да! — в голову пришла великолепная идея. Общество военных, не способных связать и двух слов мне изрядно надоело, а под шумок можно от них смыться. — Господин генерал!
— Что? — господин генерал гневно обернулся, уставившись на меня бледными, прозрачными зрачками.
— Позвольте ехать в машине с доктором, а то мне что-то не очень хорошо.
— Помереть боишься? — злорадно хмыкнул военный, в очередной раз подтвердив свое мнение о «жалких штатских». — Хрен с тобой, иди! Спасай жалкую шкуру!
Я попытался изобразить приличествующее к месту заискивающее выражение, но кажется, получилось презрение и отвращение. Плохой из меня актер, не умею притворяться!
— Премного благодарен. Разрешите идти?
— Иди!
Я тяжело поднялся и распахнул дверь. Когда створка закрывалась, меня догнал окрик:
— Помни, за тобой будут следить!
Ох уж мне его манера разговора! То «ты», то «вы», не разберешь!
Добредя до крайней землеройки, я открыл крышку и ввалился в кресло. Краем глаза успел заметить, что несколько солдат в защитных костюмах поверх своих не снимаемых экзоскелетов демонтируют кабину, выводящую из живых клеток ионы, занесенные в организм жестким излучением. Как она работает, я, к сожалению, не знаю. Моя профессия связана с мыслящей техникой и, в крайнем случае, с техникой, обслуживающей мыслящую технику. Еще немного я разбираюсь в технике, которая обслуживает технику, обслуживающую мыслящую технику, но самую-самую малость. Медицина и биология в мою компетенцию не входят.
В машине, кроме доктора, никого не было. Он сидел на заднем сидении, вольготно раскинувшись и, по обыкновению, вертя в руках коротенькую железячку.
«Скоро тронемся. — Вяло подумал я. — Скоро мы погрузимся под землю».
— Карлан! Ты? Тебе что, плохо?
Доктор, как всегда, в своем репертуаре. Медицина — превыше всего и на первом месте. Видимо, она на самом деле — его призвание. Есть такие люди, для которых работа — величайшее наслаждение и радость в жизни. Он из подобных. Слово «лечить» для него равнозначно слову «дышать». Без кислорода человек не продержится более пяти минут, без пациента доктор не продержится и суток.
— Успокойтесь, я в норме. Может, стимулятор-другой для подержания нервной системы и не помешает…
— Да ты что! В твоем-то состоянии!
— Но так как состояние у меня отвратительное, — продолжил я, словно не заметив, что меня перебили, — и стимуляторы мне противопоказаны, остается держаться на силе воли и дружеской беседе.
— Я тебя не понимаю! — Док развел руками в знак того, что да, он меня не понимает.
— Как вам сказать… Мне надоело общество военных, и, сыграв на их слабостях, я вырвался сюда. Здесь я надеялся получить теплое ободряющее слово и чего-нибудь горячего, вкусного и нетаблетистого.
— Нетаблетистого — это не в форме таблетки?
— Совершенно верно мыслите.
— Могу предложить только чай. Я взял с собой немного.
Теперь настала моя очередь удивиться. Никогда раньше не слышал о таком понятии, как «чай», о чем и спросил дока.
— Тебе понравиться, — посулил он и перегнулся за спинку сидения. Немного погодя он появился с продолговатым предметом.