Мечтатель: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Часть I

Гравикам с бешеной скоростью пронесся по улице, поднимая тучи серой летней пыли и разбрасывая мусор по обочинам дороги. Молодой человек лет двадцати-двадцати пяти еле успел отпрыгнуть в сторону и прижаться к сетке заграждения. Теплая плазма, удерживаемая в четко заданных границах искусственно созданным полем притяжения, приняла его, как родного. Вообще-то, подобные защитные буфера ставили для смягчения удара в случае вылета гравикамов и гравилатов за полосу движения, но они могли подхватить и неудачного пешехода, как это произошло сейчас.

Машина прошла мимо, обдав несчастного облаком пыли, и скрылась за углом. Камера дорожного наблюдения непонимающе мигнула, еще и еще раз проверяя по записи скорость транспортного средства, которая упрямо не хотела вписываться не то что в 300 км/ч, разрешенных для обычных городских трасс, но даже в максимальный предел спортивного автобана, составляющий 1200 км/ч. Как ни странно, но следующая камера удивительный автомобиль не засекла. Он словно испарился с улиц Города, ровным стальным щитом покрывшего всю планету.

Молодой человек неуклюже выбрался из теплых обволакивающих объятий экрана и, выйдя на середину дороги, посмотрел куда-то в неопределенную даль, туда, где скрылся неизвестный гравикам.

— Что хотят, то и делают! Совсем распоясались! — буркнул он себе под нос и, внимательно оглядев пустую улицу, быстро-быстро пересек проезжую часть. Пройдя метров сорок, он скрылся за полупрозрачными дверями главной библиотеки сектора, выполненными в стиле начала двадцать второго века — ударостойкое стекло в прочнейшей пластиковой оправе. Когда-то такие двери стояли в каждом доме, а сейчас подобная роскошь была по карману лишь немногим избранным. Ну и конечно, главным библиотекам и музеям, полностью находящимся на содержании у государства и позволяющим себе все, что угодно.

Я мысленно приказал компьютеру окончить запись под порядковым номером АТ7356-2998 и откинулся в кресле. Интересные случаи происходят на бесконечных улицах бесконечного города, воистину интересные. Вот, в принципе, что такого удивительного произошло сейчас? Чем это маленькое и незначительное происшествие выбивается и колеи ему подобных, тех, что каждую секунду происходят в каждом уголке планеты? По черным кварталам Нижнего города постоянно носятся не только новенькие гоночные гравилаты, но даже сейчас кажущиеся нам абсолютно немыслимыми устаревшие колесные автомобили. Они сбивают людей, сбивают насмерть, ведь без этого никак. У меня есть сотни записей таких случаев, тысячи кадров, показывающих всю порочность и несовершенство человека, и что?

Ничего. От того, зафиксировал я что-то или нет, меняется крайне мало. Единственное, на что способна запись — как бы повернуть время вспять и сделать тебя очевидцем того, что давно прошло. Моя летопись позволит узнать, что было на земле раньше жителям будущих эпох. Эпох, настолько далеких от нас, что я даже не могу представить, когда они наступят.

По глади экрана пробежала легкая рябь, две стойки, формирующие гравитационное поле, слегка засветились, придавая разогретой плазме, получаемой прямо из окружающего воздуха, полностью трехмерное изображение первого из моих секторов города с высоты птичьего полета. Это я дал компьютеру такой приказ, а он, как всегда, безоговорочно и бездумно слушает главного хрониста института. Хотя, бездумно — это не верно. Искусственный интеллект здания мыслит с такой скоростью, что квант света, летящий от солнца, не сможет сравниться с ним в быстроте. Я не знаю, сколько операций в секунду он может выполнять, знаю лишь, что любое мое движение он отслеживает с максимальной точностью и заносит в свои архивы. На хрониста, создающего историю, тоже заведено досье, в котором отображена вся его жизнь. Странно, но я ни разу это досье не видел. Говорят, сотрудникам «Клиониса» не положено знать то, что знает о них начальство. Может быть, это и верно.

Но, как бы там ни было, я обязан выполнять свою работу. И я ее выполняю. Со всей строгостью и ответственностью.

Город… Бесконечные кварталы улиц, ровными прямоугольниками застлавшие площадь планеты, золото лазерных щитов, покрывающих сектора и обеспечивающих там нормально обращение кислорода и углекислого газа… Висящие в воздухе полосы дорог и спортивных трасс, миллионы гравикамов и гравилатов, неизвестно куда спешащих по тысячам и тысячам километров дорог, не имеющих ни конца, ни начала… Черные змеи грузовых кораблей, затянувшие верхние уровни движения, парализовавшие половину воздушной оболочки, исказившие привычный лик домов серыми и белесыми тенями инерционных двигателей, разорвавшие надоевший желто-голубой простор небес… Высокие белоснежные башни жизнеобеспечивающих комплексов, устремивших в небо тонкие, почти невидимые даже с верхних уровней иглы, с которых ровными янтарными фонтанами стекала мутная энергия защитных куполов…

Все это Город, неизменный и почти вечный, в чем я последнее время начинаю сомневаться. Иначе, зачем в чью-то умную голову пришла идея создать институт истории и социологии, ответственный не за изучение, нет, за сохранение Истории такой, какой она есть на самом деле? Мы, сотрудники «Клиониса» видим все, что происходит, имеем полную информацию о каждом человеке на планете, помним обо всем, что случилось за последние двести лет. Разумеется, есть сведения и о том, что было в более древние времена, что происходило даже в двадцатом, девятнадцатом веке, но мы не можем поручиться за достоверность той информации. Просто не можем. Ведь тогда не было института истории «Клионис», который миллиардами порхающих по всей планете глаз следит за миром. А уже потом хронисты, высшие сотрудники организации, на которых лежит тяжелая обязанность вершить Историю, создают полную картинку всего происходящего во вселенной.

Нет, не зря институт носит свое имя, образованное от имени Клио, музы истории. Он на самом деле является высшей организацией, сумевшей упорядочить невозможное. Он разложил по полочкам саму историю!

Тридцатый век. 2998 год. Когда я представляю, на сколько тысячелетий человечество отдалилось от того блаженного этапа, когда оно не умело не то что создавать своими руками предметы труда, но даже и разговаривать, мне становиться страшно. Ибо я понимаю, что человечество катится в пропасть. Оно уничтожило все, что только могло.

Сотни лет назад поверхность планеты покрывали горы, у их подножий качались девственно чистые леса, по широким зеленым равнинам бежали прозрачные реки, ветер разгонял пески пустыни, заставляя прятаться по своим невидимым логовам животных. Тихо шуршали и серебрились под светом солнца травы прерий, болотная муть вздрагивала под копытами лосей, быстрые антилопы богоподобно бежали по просторам саванн, дельфины рассекали зеленую ширь океана. Хвойные леса качались под порывами холодного ветра, стряхивая с веток снежные шапки, голубые льды ворочались в северных морях, белые медведи прикрывали носы, охотясь за рыбой…

Все это было. Но оно ушло. И никогда, никогда не вернется!

Я протираю кулаками уставшие глаза и снова устремляю свой взор на экраны чистой, покоренной плазмы, упорно показывающие мне серые, невзрачные строения Города.

Да именно, Города, и не как иначе! Ибо то, что сумело овладеть всей планетой, выстроиться в три уровня над поверхностью земли, вознести шпили самых высоких зданий на немыслимую высоту в четыре километра и зарыться на такую же глубину под землю, не может называться иначе. Город — это величайшее творение человечества. Оно никогда не сможет создать что-то такое же великое и прекрасное. Город затмевает все чудеса света. Что такое по сравнению с ним пирамиды или какой-то замухрыжный маяк в Александрии? Ничто! Город поглотил ту Александрию давным-давно, так давно, что о ней никто не помнит.

Лишь я. Лишь я все знаю и все помню. Я — Хранитель. Я — Хронист. Я — Историк. Я — Исследователь. Я уже давно перестал быть человеком и превратился в тупую машину, желающую только одного — получить ответы на свои вопросы и понять, что значат мои ночные кошмары. Да, на моих снах надо остановиться поподробнее. Но потом. Экраны тревожно перемигиваются, привлекая мое внимание.

Красные веревки монорельсов, обволакивающие высотные строения двойной, если не тройной спиралью, кристально белые громады лифтов, движущиеся между средними и верхними уровнями Города, яркие, блещущие новизной корабли правительства с давно надоевшими логотипами на бортах.

Черные, распяленные зевы стоянок, стремительный полет ночных огней гравикамов, медленные, ползущие тени гравилатов, бледное, синюшное пятно в небе, некогда бывшее луной, серо-оранжевый простор свода, на котором не видно ни одной звезды. И не из-за того, что защитные купола уменьшают видимость, нет! Огни города, сияющие, великолепные, блещущие в вечном танце красок и жизни, закрыли собой холодный и ровный свет далеких звезд. Луна, и та превратилось в блеклое и размытое пятно.

Я поправляю на голове ледяную сталь обруча, тесно обхватившего мои виски. Несколько лампочек на панели обеспокоено мигают, потеряв связь с моим мозгом, но потом компьютер снова ловит волну и успокаивается. Стальной обруч хрониста… Удивительное изобретение. Пожалуй, одно из немногих великих, сотворенных за последние двести лет. Он позволяет улавливать волны, исходящие от человеческого мозга, преобразовывать и передавать искусственному интеллекту в доступной для него форме. С помощью него я отдаю приказы Институту, записываю фрагменты жизни, рисую картинки Города…

Громадный, трехслойный пирог, называющийся просто и незамысловато — Город. Верхний, средний и нижний уровень сплелись в глухую спираль, но при этом на каждом из них действует свой неповторимый закон, существует свое, пусть и незаконное, правительство.

Верхний, или Белый уровень. Сияющие серебром мостовые, ровная гладь золота искусственных водоемов, дорогие арочные пролеты дверей, яркий багрянец телепортеров. Автоматические тротуары, везущие пешехода на тонком коврике плазмы туда, куда ему надо, веселые, улыбающиеся люди, идеальная одежда из лучших ателье…. Зачастую искусственные лица, фальшивый блеск глаз, дышащие холодом севера усмешки за чужой спиной, власть кредитных карточек, миллиардных счетов, бесконечных, таких же бесконечных, как и сам Город, денег.

Кресло успокаивающе обнимает меня за плечи и включает подогрев сиденья. Я почти проваливаюсь в зыбкую ирреальность сна, но, преодолев себя, вырываюсь из объятий заботливой техники и снова подхожу к раскаленным экранам. В голове ИИ настойчиво требует прервать работу и передохнуть, но я посылаю его куда подальше и снова усаживаюсь в кресло. Ни одна машина не вправе управлять человеком, и даже лучший компьютер вселенной не может себе это позволить. Свобода — высшая ценность, дарованная всем в равной мере, и если я хочу сжигать себя, по сорок часов сидя перед экранами шестого управляющего зала института «Клионис», то я буду это делать. И никто не сможет мне помешать. Ни начальство, ни искусственный интеллект.

Ведь я всего лишь хочу найти ответы на свои вопросы.

Средний уровень. Он включает в себя старые, ветхие, еще сохранившиеся в некоторых местах небоскребы, надземные сооружения, приближенные к земле, и нижние уровни высотных зданий. Рабочие кварталы, научные лаборатории, заводы чистого производства. Лучшие спортивные трассы, великолепные машины, честные, открытые люди. С виду здесь идет настоящая жизнь. Но это только внешне. Для постороннего наблюдателя, не способного постигать суть вещей, для рядовых хронистов, зажравшихся на своей работе, здесь Эдем, идеал. Ведь здесь чувствуют, ссорятся, размышляют, беспокоятся, а иногда забивают на все подряд, и спускаются ниже, к старым, разрушенным дорогам, уничтоженным зданиям, к ничем не ограниченной свободе.

Это — нижние кварталы. Они не разлинованы на сектора, они не имеют управляющих, там царит полная, ничем не ограниченная анархия. Там истинная свобода. Может быть. По крайней мере, не мне об этом судить. Ведь я — хронист. Я — фигура, равная древним богам. У меня в кармане лежит карточка девятнадцатого уровня доступа, выше — лишь у одного человека — президента республики. Ну, или диктатора, как знать. Меня это не касается. Я — хронист. Я вижу Историю такой, какая она есть на самом деле, я отвечаю за то, станет ли кто-то великим или ничтожным, императором или рабом. Тот, кто стоит у власти, для меня запретен. Мне не дано видеть его жизнь, он никогда не появится в моих архивах.

Но обычные люди приползают ко мне на коленях, а девушки, узнав про мою работу, начинаю вешаться на шею. И упорно не слезают, пока не увидят себя в архивах института истории «Клионис».

Но с другой стороны, в наше время они вешаются на шею кому попало. Высшая ценность — свобода, и никто не сможет ее отнять. Хороший девиз! Земля живет под ним уже сотни лет, с далекого 2443.

Тогда, в те забытые времена, надо было что-то поменять, дабы успокоить бешенство толпы, негодующей по поводу уничтожения родной планеты. И до верхов наконец-то дошло — настало время объединиться. По правде сказать, к этому и так уже шло. Первым шагом стал Европейский Союз Единых Государств, объединивший около тридцати стран. На кинолентах, сейчас сохранившихся лишь в памяти компьютеров, засняты довольно любопытные кадры для любого археолога. Не для меня. Жалкая плоская картинка, хватающая отдельные эпизоды произошедшего события. Этой ничтожной хронике далеко до совершенства, созданного сегодняшними технологиями. А точнее вчерашними, да даже не то, что вчерашними. Всему, что меня окружает, уже более четырехсот лет. Но обо всем подробно.