– Это место мне снилось со времени моей последней поездки. Теперь я вернулась в свои сны, – раздался ее тихий голос. – Я чувствую себя так, будто поднимаюсь из глубины океана, словно делаю первый глоток воздуха. Не выношу замкнутого пространства. – Я и правда услышал, как она делает долгие, глубокие вдохи.
– Но вы же не в замкнутом пространстве. По сравнению с необъятным космосом вокруг вас этот луг – все равно что чулан.
Она замолчала, казалось, даже дышать перестала.
Я продолжал, хотя бы только для того, чтобы прервать это молчание.
– Конечно, люди в космосе все-таки находятся в ограниченном пространстве. Недаром пилот Чак Йегер прозвал астронавтов программы «Меркурий»…
– …«ветчиной в банке», – закончила она мою мысль.
Мы оба рассмеялись. Внезапно она удивленно вскрикнула:
– О! Цветы! Я вижу цветы! В прошлый раз их здесь не было!
Действительно, широкий луг украшали бесчисленные маленькие цветочки.
– Можете посмотреть на цветы рядом с вами?
Я присел на корточки и посмотрел вниз.
– Ох, как красиво! Можете ее понюхать? Нет, не срывайте ее!
Мне ничего другого не оставалось, как лечь почти ничком на живот, чтобы уловить легкий аромат цветка.
– Ах, я тоже его чувствую! Словно она посылает нам нежную сонату.
Я рассмеялся и покачал головой. В наш век вечно меняющихся прихотей и сумасбродных увлечений большинство молодых женщин были беспокойными и импульсивными. Таких утонченных девушек, как эта, которых до слез трогает вид цветка, немного, и встречаются они редко.
– Давайте дадим этому цветочку имя, а? Гм… Мы назовем ее «мечтательницей». А вон тот цветок? Как нам назвать его? Гм… «капля дождя» звучит хорошо. А теперь подойдите вон к той, подальше. Спасибо. У нее светло-голубые лепестки – ей надо дать имя «лунный лучик».
Так мы переходили от одного цветка к другому, сначала смотрели, потом нюхали и, наконец, давали им имена. Охваченная экстазом, она погрузилась в это занятие, и конца ему не предвиделось, она забыла обо всем. Мне, однако, очень скоро до смерти надоела эта глупая игра, но к тому моменту, когда я настоял на ее завершении, мы уже дали имена сотне цветов или больше.
Подняв глаза, я понял, что мы забрели достаточно далеко, поэтому повернул обратно, чтобы забрать свой вещмешок. Когда я нагнулся за ним, в моих ушах раздался испуганный крик.
– О нет! Вы раздавили «снежинку»!
Я осторожно выпрямил стебелек бледного полевого цветочка. Внезапно вся эта сцена показалась мне комичной. Накрыв один цветок обеими руками, я спросил у нее:
– Как их зовут? Как они выглядят?
– Та, что слева, – это «кристалл». Она тоже белая, на ее стебельке три листика. Справа у нас «огонек». Он розовый, с четырьмя листиками. Верхние два листа растут отдельно, а нижние соединены вместе.
Она все цветы назвала правильно. Я даже был немного растроган.
– Видите? Мы все друг друга знаем. Я буду снова и снова вспоминать их в следующие долгие дни. Это будет выглядеть так, будто снова рассказываешь прекрасную волшебную сказку. Эта ваша планета совершенно прекрасна!
– Моя планета? Это и ваша планета тоже! А если вы будете вести себя как темпераментный ребенок, дотошные космические психологи проследят за тем, чтобы вы спустились на нее и остались здесь до конца жизни.
Я начал бесцельно бродить по равнине. Вскоре я набрел на маленький ручеек, скрытый в густой траве. Я решил было идти дальше, но ее голос остановил меня.
– Мне так хочется опустить руку в этот ручеек.
Присев на корточки, я опустил руки в воду. Прохладная, свежая волна омыла все мое тело. Я знал, что она тоже ее чувствует, так как ультрачастотные волны несут это ощущение в далекий космос. И снова я услышал ее вздох.
– Там, где вы находитесь, жарко? – Я представил себе эту тесную рубку и ее космический скафандр с удивительно совершенной системой изоляции.
– Жарко, – ответила она. – Жарко, как в аду. – Тон ее изменился. – Эй, что это? Ветер прерии? – Я вынул руки из воды и ощутил прохладу легкого ветерка на своей влажной коже. – Нет, не двигайтесь. Этот ветер просто божественно приятный. – Я поднял обе руки и держал их на ветру, пока они не высохли. По ее просьбе я снова опустил руки в ручей, а потом подставил их ветру. Опять возникло божественное ощущение, и мы вместе им наслаждались. Мы еще долго так бездельничали.