Смотритель: читать начало книги онлайн

– Тогда ты знаешь, что дело это непростое, – произнес Кларк и после небольшой паузы добавил: – Поэтому твои родные и уехали во Флориду? Решили, что собирать апельсины будет проще?

– Думаю, отчасти так и есть.

Они еще несколько секунд смотрели на пашню. Блэкберну вспомнилось другое поле: он стоял там на краю, истекая потом, и не мог заставить ноги работать, а горло сдавило так, что не получалось позвать на помощь.

– Мне пора ехать, – сказал он.

– Задержись еще ненадолго, – предложил мистер Кларк.

– Путь неблизкий, а погоду обещают плохую, – покачал головой Блэкберн и пошел к крыльцу, на котором ждала Наоми.

– Жаль, что ты не можешь побыть с нами еще немного, – сказала она ему. – У нас почти не было времени поговорить.

– Я приеду через месяц тебя навестить, – пообещал он и глянул на небо. – Почему бы тебе не поехать к сестре прямо сейчас? Если начнутся снегопады…

– Да ничего страшного, – возразила Наоми.

– Я буду беспокоиться, – сказал Блэкберн. – Если понадобится, я тебя отвезу.

– Нет. Папа может меня отвезти.

– Но ты поедешь?

– Да, – кивнула Наоми. – Только сначала нужно собрать сумку.

Никогда прежде Наоми его не обнимала, но сейчас обняла, и Блэкберн почувствовал, как ее живот прижимается к нему.

– Спасибо тебе, Блэкберн. Спасибо за все. Ты чудесный. Мы с Джейкобом любим тебя, и ребенок тоже полюбит.

По пути обратно в Северную Каролину Блэкберн думал о Билли Раньоне. Все началось в шестом классе: травля со стороны Билли, обидные клички, подножки, толчки. Билли был не крупнее Блэкберна, просто злее, и возле него всегда болтались приятели вроде Троя Уильямсона. После того класса Блэкберн понадобился родителям для работы на ферме. Это было благом, но временами ему все равно приходилось сталкиваться с Билли в городе. Если рядом не было взрослых, тот всегда дразнился, а иногда и позволял себе ткнуть Блэкберна кулаком. Но потом Билли перестал расти, а Блэкберн продолжил, к тому же работа на ферме развивала мускулатуру куда лучше, чем заправка машин и мытье лобовых стекол. Билли стал держаться на почтительном расстоянии, словно Блэкберн был цепным псом, постаревшим, но все еще способным укусить.

Но в ночь Хеллоуина два года назад Блэкберн услышал подъезжающую к дому машину, свет фар которой уткнулся в стену. «Выходи, Блэкберн! Девчонки хотят на тебя посмотреть!» – крикнул Билли. Одна из девушек взвизгнула, когда Раньон попытался вытащить ее с заднего сиденья. В конце концов они уехали, но оставили перед домом выброшенные из окна машины бутылки и банки и россыпь гравия из-под колес. А в январе Билли и Трой Уильямсон заявились пьяными на ферму, на что никогда не решались, пока там был Джейкоб. Блэкберн вспомнил ухмылку Билли, когда Наоми вышла на крыльцо с ружьем, и как быстро эта ухмылка исчезла, когда Наоми нажала на спусковой крючок.

Блэкберн ехал быстро. Дорога от Пуласки до Ноксвилла была в основном прямая, почти без поворотов. До того как понадобилось отвезти Наоми на отцовскую ферму две недели назад, Блэкберну не доводилось видеть такую ровную, словно разглаженную скалкой местность, которую пересекали ручьи, темные и вязкие, точно патока. Голые поля без гор и холмов выглядели почти неприлично. И хотя уже стемнело, Блэкберн, проезжая Ноксвилл, с облегчением заметил, как фары качнулись вверх.

Первые хлопья снега упали, когда он пересек границу штата. Пока Блэкберн добрался до Лорел-Форк, дорога уже побелела. Он проехал магазин Хэмптонов. Вывеска над заправкой примерзла и больше не раскачивалась. Даже бензоколонки, казалось, съежились от холода. Вернувшись на кладбище, Блэкберн обнаружил приклеенную к двери домика записку: «Сегодня умерла Минди Тимберлейк. Похороны в четверг, поэтому могилу нужно вырыть в среду. Дай знать, если потребуется позвать Нила Уиза. Еще нужно поменять выключатель в коридоре. Преподобный Х.».

Ветер усилился, и порыв смел снег в сторону. Церковный колокол брякнул и затих. Блэкберн вошел внутрь. В передней стряхнул снег со шляпы и куртки и повесил их на вешалку. Включив свет, он проверил печку, а потом приоткрыл водопроводные краны ровно настолько, чтобы проточная вода не дала трубам замерзнуть. Покончив с этими делами, Блэкберн сел на скамью поближе к единственному витражному окну церкви. Углы витража были яркие, как заплатки на одеяле: оранжевый, зеленый, желтый, голубой. В центре реял ангел с нежным лицом и крыльями, распахнутыми так широко, словно он хотел обнять Блэкберна. В солнечные дни окно, залитое светом, сияло. Разноцветные лучи омывали Блэкберна, и ненадолго у него возникало ощущение, что мир, включая его самого, гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Повзрослев, Блэкберн не слишком часто молился, но сейчас произнес молитву. «Да, – прошептал он. – Уехать отсюда и защищать их». Он пошел обратно к алтарю. Выключил одну лампу, за ней – другую, а ангел медленно погрузился во тьму.

Глава 5

Джейкоб проснулся от шепота над головой. Корейцы нашли его. Наверное, увидели следы крови, ведущие к его убежищу. Снова шепот, на этот раз глуше и ниже по течению. Потом тишина. Стоило Джейкобу пошевелиться, как плечо прорезала боль. Он высунул голову. Холодно и ветрено, но светло, уже середина утра. Он видел противоположный берег, полосу голых деревьев над узким песчаным пляжем. Часового не было. Лейтенант Пайк говорил, что утром их часть уйдет, вернется на прежние позиции, а к этому времени Джейкоба уже должны были посчитать погибшим. Он подождал, пока корейцы отойдут еще дальше. Потом снова прислушался на случай, если кто-то из них задержался.

Прошлой ночью, когда он стоял в карауле, река казалась узкой и на вид ее было нетрудно пересечь. Теперь же она выглядела широкой, как озеро. Он увидел острие ножа, торчащее изо льда, и, ближе к противоположному берегу, свою винтовку, припорошенную белым. Снега выпало достаточно, чтобы скрыть следы крови. Джейкоб задался вопросом: что подумал бы солдат, глядящий с того берега? Скорее всего, посмотрел бы на полынью и решил, что оба участника схватки утонули. Увидел бы торчащий нож, но не стал бы гадать, что это значит.

На реку упали лучи солнца, не только играя бликами на льду, но и размягчая его. «Я как слепой на краю обрыва», – подумал Джейкоб, ставя на лед правую ладонь, потом колени. Он остановился. Вражеские солдаты не могли уйти далеко. Один взгляд на реку – и его заметят, но с каждой минутой лед нагревался все сильнее. Потеря крови, холод – следующую ночь ему не пережить. «У тебя нет выбора», – сказал себе Джейкоб и пополз дальше, волоча левую руку и вспахивая непослушными пальцами легкий снег. Одновременно он прислушивался, не раздастся ли щелчок предохранителя. Но выстрела не последовало. Наверное, Джейкоб так измазался в грязи, что казался скорее зверем, чем человеком.

К тому времени, как он добрался до середины реки, правая рука онемела. Джейкоб остановился и встал на колени. Потом сунул руку под одежду и прижал ладонь к животу, чтобы немного отогреть. Здесь солнце светило ярче всего. На несколько мгновений Джейкоб закрыл глаза и задрал голову, чтобы солнце согрело лицо. Если корейцы заметят его сейчас, подумают ли они, что он обращается к Господу или ожидает казни?

Джейкоб двинулся дальше и почувствовал пленку воды на поверхности. Подо льдом темные воды реки были не видны. Джейкоб протянул руку, опустил ладонь. Когда он начал переносить вес с одного колена на другой, раздался треск. Он медленно провел ладонью перед собой, словно успокаивая лед. Где лучи солнца под таким углом скорее прогреют поверхность реки – выше по течению или ниже? Определить это казалось делом несложным, но даже когда Джейкоб разглядел угол падения лучей, понадобилось несколько секунд, чтобы привести мысли в порядок и повернуть вниз по течению. Рука окончательно онемела, и каждое движение вперед приходилось контролировать зрением, а не только на ощупь. Сколько еще? В голову пришла мысль, что можно, следуя вдоль реки, добраться до океана. Но это ему подсказывали усталость и холод. Он прополз еще несколько метров вниз по течению и снова повернул к середине реки. На этот раз лед выдержал. Джейкоб не поднимал головы, пока не коснулся песка. С трудом вскарабкавшись на берег, он обнаружил, что вчерашний бивак пуст.

Два дня назад деревенские жители встретили их часть тепло, даже предупредили Маллинса, немного говорившего по-корейски, что враг на другом берегу реки. Тогда-то Джейкоб и отдал ребенку пачку жвачки, а его отцу – пару сигарет. Он побрел по тропинке к деревне. При его приближении мужчины и женщины затрепетали. Кто-то начал прогонять Джейкоба взмахами рук.

Первым его узнал тот самый мальчик, потом – отец.

– Квисин! – воскликнул один из местных, жестом приказывая не приближаться.

Джейкоб отряхнул грязь с формы, с лица и волос.