Подойдя к зеркалу, посмотрела на свой растерянный вид и ещё больше расстроилась. Это ж надо так упасть в грязь. Чувствовала себя оборванкой и грязнулей.
Прижавшись лбом к холодному стеклу, я закрыла глаза и постаралась успокоиться. Но недавнее воспоминание вспыхнуло с новой силой. Перед закрытыми веками возник самоуверенный взгляд, который проскользил вдоль моего тела вниз, а потом снова вверх. Что же он обо мне подумал?
Оторвавшись от зеркала, постаралась оценить себя со стороны. Но ничего приятного глазу не увидела. Первым словом, пришедшим на ум, стало любимое слово подруги "кощей". Из зеркала на меня смотрели два больших голубых глаза, обрамленных обычными ресницами. Мои щеки также, как у Зои, были усыпаны веснушками, но более светлыми и менее заметными. И если у подруги веснушки сочетались с рыжим цветом волос, то мои волосы от рождения были средне русыми и никак не подходили к этим бледным точкам на моих щеках. Сползая взглядом вниз, споткнулась о заостренные бугорки плеч, которые вызывали единственное желание — прикрыть их, чтобы скрыть костлявость. Ниже дело обстояло также. Меня с детства называли "гончей" из-за моей худобы. С возрастом ничего не изменилось. Я и в девятнадцать лет осталась похожа на четырнадцатилетнюю девочку-подростка, с не сформировавшейся фигурой.
Исходя из этого, отвечая на свой вопрос, что Алексей мог найти во мне интересного, я решила, что ничего. Окинув меня взглядом, он удовлетворил любопытство, а после потерял интерес к дальнейшему обмену взглядами и со скучающим видом задумался о своем.
И зачем я об этом думаю? Что со мной не так? Я же решила, что это закрытая тема, о которой не стоит даже мечтать. Тогда почему мне так интересно его мнение обо мне. Пусть думает, что хочет. Я не собираюсь ни под кого подстраиваться. Тем более под таких зазнавшихся мажоров, как он.
Собравшись, я выпрямила спину и вышла из ванной комнаты. Из кухни доносился тихий смех бабы Нины. Натянув на лицо улыбку, вошла в столовую и села на своё место.
— А мы, как раз говорили о тебе. — не успела перевести дыхание, как ко мне обратился Алексей. — Бабушка рассказывала о твоём недавнем приключении. — Я приподняла бровь в знак удивления, хотя, на самом деле, с ужасом догадывалась, о чем шла речь.
— Да, милая. Я рассказала, Лёше, как ты решила на цыплят посмотреть, а потом полдвора обежала, спасаясь от мамки-наседки. — От смеха у бабы Нины выступили слёзы. Я улыбнулась в ответ, хотя на душе было скверно. Нина Владимировна, сама того не желая, унизила меня в глазах внука. Ведь такие, как он, навряд ли понимали наши деревенские шутки, считая их глупыми и нелепыми.
Посидев ещё немного, я попрощалась с женщиной и, кинув тихое "до свидания" Алексею, вышла во двор. В лицо ударил свежий ветерок. Поморщившись, я сделала глубокий вдох, впуская в лёгкие прохладу летнего вечера, и спустившись с крыльца, пошла в сторону калитки. Уже у самого выхода, оглянулась на дом, и увидела, в окне провожающего меня взглядом Алексея. Мужчина не дернулся. А вот мне стало не по себе. Даже тот факт, что это он был пойман на месте преступления, а не я, не спасал мои щеки от пунцового румянца. Открыв калитку, поспешила выйти, чтобы поскорее избавиться от влияния этого мужчины.
По пути домой, снова думала о сегодняшнем дне, вспоминая в деталях, с чего он начинался, и что могло предвещать неожиданное знакомство. Но ничего такого не вспомнив, переключилась на саму встречу. Перед глазами вспыхнуло красивое лицо, отчего сердце гулко забилось. Я понимала, что думаю о невозможном, но, как любая девятнадцатилетняя девчонка, могла я хоть раз в жизни помечтать себе несбыточном?
Из размышлений меня вывел громкий сигнал, раздавшийся за спиной. Вздрогнув, обернулась и обомлела от неожиданности. За мной стояла иномарка, которая ещё десять минут назад была во дворе бабы Нины. А за рулём сидел Алексей, собственной персоной. Растерявшись, я попятилась назад, но голос мужчины, вышедшего из машины, остановил:
— Садись, подвезу.
Вот вам здрасте. Это ещё что за повелительный тон. Я не привыкла, чтобы со мной так разговаривали.
— Нет, спасибо. Я сама дойду, — глухо отозвалась я. И, развернувшись, продолжила путь. Но не успела сделать и двух шагов, как мой локоть обвили горячие пальцы. Что я почувствовал в тот момент? Трудно описать. Казалось, будто схватилась за оголенные провода, и ток пронзил все моё тело. Затаив дыхание, развернулась к мужчине и снова провалилась в бездну его синих глаз.
— Не бойся, садись. Нам надо поговорить.
Его настораживающе тихий голос прозвучал, как выстрел. Не в силах больше сопротивляться, я махнула головой, и, освободив свой локоть от крепкого захвата, поспешила сесть в машину. Но это не спасло. Запах мужского парфюма ударил в ноздри сразу, как только оказалась в салоне. Облокотившись на спинку сиденья, я отвернулась в сторону окна. Но, когда хлопнула дверь, вещающая, что хозяин машины тоже в неё сел, пожалела, что согласилась на эту авантюру.
— Аля, — тихо позвал он, вынуждая меня повернуться. Только зря я это сделала. Развернувшись к нему лицом, стала свидетелем того, как легко мужчине удается манипулировать женским сердцем. Он смотрел на меня так, словно за что-то извинялся, что уже было странным. И как я не старалась сопротивляться нахлынувшему волнению, оно все равно подступало к горлу, затрудняя дыхание. — Мне показалось, тебя расстроила бабушкина откровенность. Хотел за нее извиниться.
Я не верила своим ушам. Он, что серьёзно просит прощения? В тот момент удивилась настолько, что не смогла этого скрыть. Все эмоции отразились на моём лице. Стало даже немного смешно от комичности ситуации. Расслабившись, улыбнулась ему в ответ, поняв, что не смотря ни на что, Алексей оставался обычным человеком. А следовательно ему были свойственны такие же человеческие эмоции, как например, чувство вины.
— Нет, я не обиделась. Нина Владимировна никогда бы умышленно меня не обидела.
Почувствовав, как напряжение отпускает тело, я стала более уверенной и разговорчивой. Вот только рано радовалась. Накрыв мою руку ладонью, Алексей сжал её, и, наклонившись ко мне ближе, сказал:
— И все же…
Приток крови к вискам и я снова, как загнанный в клетку зверь, начинаю лихорадочно искать пути к отступлению. Но в салоне автомобиля это сделать довольно сложно.
— Ещё, знаешь, что мне кажется?
Я неуверенно мотнула головой.
— Мне кажется, что ты боишься меня.
В порыве мне захотелось закричать: «Да, да, боюсь. Отпусти же меня наконец-то». Но вслух, борясь с демонами внутри себя, произнесла.
— Нет, вам показалось. — вложив в голос последние отголоски сбегающей уверенности.
— Тогда, хорошо. — Алексей, как ни в чем не бывало, убрал ладонь с моей руки и завёл машину. — Показывай, куда ехать. Я мало знаю эту деревню.
Вздохнув с облегчением, что моя пытка от его прикосновения прекратилась, я попыталась восстановить дыхание, чтобы не выдать себя дрожащим от волнения голосом. Дальнейший путь прошёл в молчании, которое нарушали мои временные указания, куда ехать. Алексей больше не смотрел в мою сторону, снова погрузившись в свои мысли. А я, пользуясь его временным равнодушием, облокотилась на сидение и погрузилась в мир мелькающих перед глазами картинок.
Подъехав к моему скромному домику, я поблагодарила водителя, и хотела было выйти, когда Алексей снова меня остановил: