Смук сказал, что война бы непременно началась, всё уже к тому шло… Но тут один из молоденьких троллей, Стор, решил побраконьерить и потихоньку пробрался на территорию гномов.
– Ха, потихоньку пробрался, скажешь тоже. Тролли – огромные, ростом с дерево! – не удержался Петер.
– Напрасно ты так думаешь, – возразил Смук.
– Я не думаю, я своими глазами видел в фильме, в этом… про Гарри Поттера.
– Не знаю никакого Гарри, – продолжил Смук, – только тролли бывают очень разные. На нашем острове жили лесные тролли, они ростом с тебя, даже поменьше, с Себа, скорее. И главное, они умели превращаться, менять свой облик. Мы, к сожалению, утратили эту способность. Когда кровь троллей и гномов смешалась, их потомки уже не могли превращаться в зверей или растения.
– А как это произошло? – хором спросили Петер и Себ. – Ты сказал, что их кровь смешалась. Как такое может быть?
– Просто дослушайте до конца, и всё узнаете, – негромко произнёс в темноте комнаты Смук. – Так вот, Стор перебрался через стену и решил половить форель в речке неподалёку. Дело в том, что он очень любил рыбу, а в его поселении не было ни одного водоёма. Можно было, конечно, пойти на берег моря, где тролли обычно рыбачили, но там форель не водилась, она пресноводная. А у гномов в речушке форели было хоть отбавляй, и место было безлюдное.
– И его сцапали? – ахнул Себ.
– Что значит сцапали? – спросил Смук, который не знал этого слова.
– Ну, поймали. Взяли в плен, – пояснил Петер.
– Можно сказать, что его взяли в плен, да, – задумчиво произнёс Смук. – Только не в такой плен, как вы подумали.
– А в какой? Он попал в ловушку или в капкан?
– Такое, кстати, запросто могло случиться, – согласился Смук. – Гномы – большие мастера расставлять западни. Но ему повезло, он миновал все ямы и ловушки. Почти все. Моя прабабушка, рассказывавшая мне эту историю, как я теперь рассказываю её вам, любила повторять на этом месте, что он попал в самую волшебную и коварную из всех существующих на свете ловушек.
Себ округлил глаза, пытаясь угадать, куда угодил Стор.
– Дело в том, – продолжал Смук, – что на речке он встретил Брун, которая пришла постирать одежду.
– Ночью постирать? – фыркнул Петер.
– А когда же ещё? – удивился Смук. – Днём гномы живут под землёй.
– Они тоже не переносят солнечного света? Как и вы? – спросил Петер.
– О, для них солнечный свет был гораздо большей бедой, чем для нас. Я уже говорил, что мы утратили способность превращаться, зато приобрели способность существовать в полумраке. Я вполне могу выносить лунный свет, если луна светит не слишком ярко.
– И кто была эта Брун? – спросил Себ. – Гномиха?
– Мы не говорим «гномиха», – поправил его Смук. – Это звучит обидно. Мы говорим «девушка-гном».
– Она была красивая, как ты? – спросил Петер.
– Нет, в те времена ещё не было красивых гноллей. Собственно, вообще ещё не было гноллей. Они появились как раз благодаря Стору и Брун. Но мы ведь сейчас говорим о красоте в вашем, человеческом, понимании. Они были оба молоды и красивы по-своему, так, как гномы и тролли понимали красоту. И хотя гномы считали троллей уродливыми и, наоборот, тролли считали гномов крайне непривлекательными внешне, какая-то искра пробежала между ними, и они…
– Запали друг на друга! – ахнул Себ.
– Влюбились друг в друга, – пояснил Петер, почувствовав удивление Смука в нависшей паузе.
– Да, мы привыкли использовать это слово. Хотя, как вы уже успели заметить, мы, гнолли, хоть и говорим на разных языках, не всегда понимаем все слова. Нам не хватает практики. Всё-таки не часто удаётся пообщаться с живыми людьми.
– А что, вы общаетесь с мёртвыми? – осторожно спросил Себ.
– Нет, просто я так выразился, – поспешил успокоить мальчика Смук.
– Ты остановился на том, что Стор, сунувшись на речку, чтобы половить чужой рыбки, наткнулся там на гноми… на девушку-гнома, и…
– И…